Книга Прошлое (не) исправить, страница 49 – Виктория Цой

Не говоря больше ни слова,я выбегаю из туалета и вместо возвращения в зал направляюсь к выходу. Мне нужен воздух — грязный, тёплый, жаркий, влажный, любой. Необходим его глоток. Во дворе заведения горят уличные фонари, освещая ухоженную территорию всё в том же стиле. На этот раз я не осматриваю каждую деталь, а просто дышу: глубоко и медленно.

В голове — непонятные, запутанные мысли, связанные с Кириллом и Богданом. Я чувствую себя несчастной, но в то же время ничего не делаю, чтобы это исправить. Продолжаю плыть по течению в надежде на чудо.

— Ди! — распахнув дверь, чувственно произносит он.

Подходит сзади, берёт за руку и разворачивает к себе.

— Открой глаза, — мягко просит. — Посмотри на меня.

Я подчиняюсь не потому, что он просит, а потому что сама этого хочу. Глубокий, поглощающий, манящий взгляд. Я тону в нём, словно в бездне. Аромат его одеколона сразу охватывает моё сознание, заставляя по-настоящему открыть глаза. И от этого мне становится спокойно — ведь наконец я замечаю просвет.

— Малыш… — дверь распахивается во второй раз, и на крыльце стоит Богдан. Всё мгновенно покрывается липким страхом. Мне хочется выкрикнуть: «Ты всё неправильно понял! Я не виновата!» Но слова, голос, любой изданный мной звук застывают в горле. Ревность и ярость читаются открытым текстом на его лице. Слишком поздно я осознаю всю серьёзность ситуации.

— Какого бл**ть тут происходит?!

Бешеный крик разрезает тишину во дворе.

Я не убегаю, не пугаюсь, стою как вкопанная, не в силах даже дышать. Соколов пулей оказывается возле нас. Кирилл успевает закрыть меня собой, не дав ему подойти ближе. Далее всё происходит слишком стремительно. Свистящие удары, сопровождающиеся ушатом ругательств, обрушиваются на Кирилла. Их силы равны, но Кир проворней. У него нет цели покалечить, есть одна – защитить. В какой-то момент Миллер пропускает, пришедший ему в левую бровь. Ответ от него приходит незамедлительно — в нос, из которого сразу же течёт кровь. Это ещё больше раззадоривает Богдана.

И вот они уже валяются на красиво выложенной крупными камнями тропинке, подминая под собой аккуратно подстриженную зелёную траву. Борются теперь лёжа, катаясь в разные стороны. Сейчас мне действительно становится страшно, и страшно за Кира. Я боюсь: он пострадает, ведь Соколов ненормальный. Я кидаюсь к ним,чтобы помочь, разнять, не имея представления, как. Голова отключается, и есть единственная мысль — спасти.

Меня опережают. Словно из ниоткуда, вырастают двое здоровенных парней в костюмах охраны и бросаются прямо к ребятам. На улице уже стоят шокированные инвесторы, другие гости из зала, мелькают фигуры отцов Богдана и Кирилла.

Несмотря на вкачанных охранников, значительно превышающих габариты двоюродных братьев, их с трудом удаётся разнять. Богдан, не переставая, ругается матом; Кир, наоборот, молчит, взгляд напряжен. Трудно догадаться, о чем он думает на данный момент. Но в них определенно отсутствует ненависть.

У Богдана разбит нос, у Кирилла бровь. Одежда грязная и помятая. Братья напоминают быков на арене, сражающихся не на жизнь, а на смерть.

— Успокойтесь, оба! — стальным голосом произносит Соколов-старший. Подходит к сыну, берёт одной рукой за голову, касаясь своим лбом его. — Угомонись! — приказывает сквозь зубы. — Клоун. Что ты тут устроил.