Книга Космический отбор для монстра, страница 75 – Ева Арманда, Кира Иствуд

О НЕТ.

Офицер, посмеиваясь, отклеил от моего виска передатчик. Мои поверхностные мысли, что я вынесла в категорию «безопасные» — всё ещё передавались офицеру по ментальному мостику.

— У нас не говорят «служу Океании» и не козыряют. А у вас — да?

Я рассмеялась. У нас тоже не так, но…

— Я в голо-кино про Землю-один такое видела. Военный этикет. Ярко, вот и запомнила.

— Понятно. Но не волнуйтесь. Я останусь здесь, София.

— Что⁈

— Да. В твоей спальне. До утра. Ради твоей безопасности. Ты не против?

Я не была против, а океанец продолжил, не дожидаясь моего ответа:

— К тому же у нас в плане ещё кофе. И десерт. Как ты сказала тот атлантианский кофейный торт называется? Можно попробовать напечатать его на фудпринтере…

— Тирамису. И он не атлантианский, а земной. Человеческий.

— И как атлантианцы пережили, что он земной, а не их? — разулыбался офицер.

— Тяжело, — рассмеялась я, — сначала отрицали. А потом… смирились. Решили, что жениться на землянках проще, чтоб загреститирамису обратно. Вместе с земными кофейными плантациями.

Офицер рассмеялся. И посмотрел на меня своими внимательными глубоким и глазами:

— Виана София. Если Атлантия желает присвоить какое-то океанское национальное блюдо… то это ваш шанс.

Спальню сотряс наш общий хохот. Я швырнула подушку в офицера. Он уклонился, поймал меня за талию, и как-то так вышло, что мы оба упали на кровать. Я оказалась под ним. Больше никто из нас не смеялся.

* * *

Альтаир

Она была в моих руках. Лежала подо мной на постели. Горячая. Готовая. Я без труда считывал, что София хочет меня. По аромату её кожи. По взгляду. По тому как она льнула ко мне. Жажда соединиться пронизывала каждое её изящное движение. София, светловолосая дочь Атлантии, была прекрасна как Океан. Нет, она была прекраснее…

И мне лишь слегка надо качнуть её внутренние весы, чтобы взять то… чего я так отчаянно желаю.

Я был готов сделать Софию своей женщиной. Если быть откровенным — на уровне тела я это решение принял за долю секунды, ещё когда впервые увидел эту атлантианочку. Разум — догнал позже. А может, так ещё и не догнал.

Но была одна проблема. А именно — личина, моя астральная проекция. В обычном состоянии я мог поддерживать стабильность ещё долго, и даже… хм… мог заняться с атлантианкой любовью… Если бы не изменённое состояние ментального поля. Которое виан Маурисий неуважительно назвал «нерестом». Такие выходки прощались только великой расе котоидов.

Но факт оставался фактом. Проекция сбоила. В изменённом состоянии я не поддерживал нужную стабильность. Не мог изменять визуальную форму по своей воле. Поэтому некоторые признаки моего состояния пробивались наружу даже в астральной копии.

Бесспорные маркеры гона — изменение формы ушей, частичное смыкание жаберных щелей, неполная редукция чешуи… всё это было сигнальными огнями. А раз я не мог добиться их регресса даже на проекции — то плохи были мои дела.

София оказалась слишком желанной, слишком подходящей особью. Если бы решение принимали министры, то немедленно признали бы, что атланианку надлежало где-то запереть, чтобы не искушать наследника престола. Отец бы вовсе велел выслать её из Океании, узнай он о таких моих биологических реакциях на представительницу вражеского вида. А меня надлежало погрузить в медикаментозную комув лечебнице, пока мне фармакологически не купируют… «НЕРЕСТ».