Книга В поисках своего мира 4, страница 124 – Полина Лашина

— Это мы не умеем петь?! Ах ты, Барби чужеземная! Да ты сам не умеешь петь! — Угрожающе махала микрофоном в его сторону Ирина.

— Девочки, он просто завидует нашему веселью, — ворковала рядом Адалинда, сирена под прикрытием.

Ольга даже не поняла, как так случилось, но в итоге микрофон оказался в руках у Фили, и он запел, считывая текст с большого экрана, на который ему ткнули пальцем ведьмы.

И тут весь мир замер, ошарашенно внимая полившимся звукам.

Ольга считала разговор альвов певучим? Каким тогда назвать то невероятное звучание, что полилось из уст Филоиана? Нечто мелодичное, невероятно красивое, задевающее что-то глубоко внутри в душе… Живое!

Альв словно не пел, а создавал нечто волшебное вокруг себя звуками своего голоса. Плел золотую паутину чего-то неосязаемого, но бесконечно прекрасного.

Пыхтящие на него девушки тут же стихли и присели, ощущая всеми фибрами своей ведьминской природы, как чужеземец, увлеченно следящий за разноцветными буковками на экране, сейчас своими словами буквально меняет структуру окружающего пространства.

"Он сам понимает, что творит?" — притихлаи Ольга.

Замерли в стороне охранники, которые в начале спора двинулись в их сторону.

Когда проигрываемая песня закончилась, а музыка стихла, словно пристыженная тем, что голос певца оказался на порядок мелодичнее и ёмче ее самой, в зале воцарилась тишина. Довольный альв повернулся к притихшему народу и, мигом притушив яркость своих изумрудных глаз, опять натянул презрительно-высокомерную маску на лицо.

— Вот так надо петь! — кривя губы заявил этoт красавец, делая вид, словно ему подобное волшебство раз плюнуть. — Но вам, человекам, подобное не дано.

— Ха! — отмерла первой Адалинда. — Спорим?

Подскочив с диванчика, девушка выхватила микрофон из рук ухмыляющегося брюнета и заказала следующую песню.

— Да будет музбаттл! — захлопала в ладоши Ирина, а прочие девчата поддержали ее с разной степенью восторженности.

Теперь запела сирена. Начинала она по-простому, и Филя презрительно кривил губы. Но чем дальше лилась песня, тем больше включалась Αдалинда, тем сильнее оживал мир, отклиқаясь на песнь сирены. Тем больше вытягивалось лицо Φили.

Ольга уже не слышала сами слова, но ее сердце оживало, билось в унисон чему-то большему, тянулось к чему-то настолько увлекательному, куда-то… Куда рвалась душа, взлетая на крыльях счастья, было непонятно, да и не важно. Душа словно развернулась и охватила весь этот мир, радуясь искренне самому существованию — как своему, так и всего мира, с которым она сейчас сливалась в единое нечто.

Внезапно закончившаяся песня вызвала слаженный вздох сожаления у всех собравшихся.

— Вот так надо петь, альв! — заявила Адалинда, возвращая притихшему брюнету микрофон, буквально тыкая им в грудь красавца.

Кажется, или Филя сам перевел дух от чужого исполнения?

Но он не сдался, велел запустить следующую мелодию.

И вновь расцветало вокруг пространство, наполняясь силой и жизнью его невероятного голоса. И вновь притихли вокруг девчата, восторженно внимая происходящему чуду.

А затем Адалинда нашла второй микрофон и включилась в чужую песню.

И чужая — альвовская — волшебная структура дрогнула и поддалась тонкому голосу сирены, вливающемуся вначале осторожно, а затем всё смелее. И всё сильнее опутывая своим голoсом песню альва, Адалинда словно уводила ее за собой, заставляя то взлетать куда-то в бесконечно чистоенебо, прямо к наблюдающим холодным звездам, то нырять в темнеющие глубины бездонного, но теплого и ласкового океана. Два голоса переплелись, то сливаясь, как два хрустальных ручья, то разрываясь и противостоя друг другу как день и ночь.