Книга Наследство с подвохом для попаданки, страница 75 – Екатерина Стрелецкая

Да уж, с этой пожилой леди точно не соскучишься, как и с остальными. – А почему потом не упокоились?

– Так тело оказалось безвозвратно утраченным. Ещё одни лоботрясы умудрились устроить взрыв, сопровождаемый горением магического пламени. В радиусе доброй полусотни ярдов всё оказалось уничтожено и на десяток футов в глубину. Итак, приступим, мисс Тори?

Пробурчав себе под нос, что надеюсь участь бывших учеников Далии меня не коснётся, я взяла перьевую ручку. Преподавательница позаимствовала вторую, и урок чистописания начался. Кропотливо выводя на бумаге сперва буквы, потом связки, я отвлеклась, только когда часы в холле пробили полночь. Вот сейчас в доме бургомистра начнётся самое интересное.

Жена бургомистра – госпожа Хольм, а в девичестве Татлер, привыкла ложиться рано, чтобы полноценно высыпаться, и тем самым как можно дольше сохранить свежесть лица. Хотя реанимировать затерявшуюся на дне овощного короба ещё с зимы морковку было бы и то легче. Самым разумным вариантом и наиболее действенным из всех являлся визит к целителю-косметологу, а ещё лучше – регулярное его посещение. Однако идти на такие кардинальные меры Амелия Хольм не решалась, ведь натуральная красота была в моде, как никогда. К тому же женщина и так прекрасно знала, что невероятно хороша: недаром за её руку и благосклонность в своё время билось столько претендентов. Крохотную изюминку природному шарму придавало баснословное папенькино состояние. Но это так, милый пустячок.

Впрочем, пользоваться различными кремами, сыворотками и отварами, придающими упругость коже, женщина не брезговала. Вот и сейчас, приподняв третий подбородок, она накладывала на шею толстый слой густоватой розовой субстанции из баночки. Амелия представляла, как входящая в состав вытяжка из лепестков роз сделает коротенький отрезок тела от нижней челюсти и до ключиц таким же нежным и бархатистым, как лепестки нераскрывшегося бутона. Недаром ведь считается, что ничто так не выдаёт возраст, как увядающая шея. А ещё руки, но с этим у госпожи Хольм никогда не было проблем, ведь ни разу в своей жизни она не поднимала ничего тяжелее веера на балу, и даже рукоделием никогда не занималась, ибо боялась, что от иголки на хрупких пальчиках, для которых частенько приходилось относить кольца ювелиру на растяжку, появятся уродливые мозоли.

Проделав все необходимые косметические процедуры, Амелия одёрнула ночную сорочку и повертелась у зеркала. Нет, такую роскошную красоту ограничивать – только портить. Напрасно семейный врач прописывал различные диеты и настаивал на их соблюдении, предрекая в противном случае скорую смерть от апоплексического удара. Разве можно было наесться такими крошечными порциями? Естественно, приходилось удваивать, а то и утраивать. Ладно хоть какой результат был от всех этих мучений с диетами, но, увы... Эффекта не было никакого. Порошки, способные притупить голод, оказались совсем невкусными, и иначе как присыпав ими пирожное или смешав с кремом, поглотитьне представлялось возможным.

Подождав в постели господина Хольма для исполнения супружеского долга около получаса, Амелия раздражённо натянула на себя одеяло:

– Уже второй месяц уклоняется, жалуясь на головную боль из-за загруженности в магистрате. Никак профурсетку себе завёл, негодяй!