Книга Наследство с подвохом для попаданки, страница 268 – Екатерина Стрелецкая

Во-вторых, даже несмотряна статус Габриэля и все его богатства, я привыкла иметь свои деньги. Потратить деньги легко, а вот когда работаешь, ценишь их намного больше и относишься к ним несколько иначе. В-третьих, так же как и муж, люблю свою работу, тем более что она неотделима от моей сущности и всё равно пришлось бы время от времени идти развеивать неприкаянных призраков. А если за это можно получать вознаграждение в твёрдой валюте, то зачем упускать возможность совместить приятное с полезным?!

Габриэль тоже ведь мог не возвращаться на службу после второго отпуска, учитывая, сколько лет он прослужил в Управлении сыска, но сидеть дома тоже не его. К тому же Рэйд, несмотря на все его способности находить общий язык с кем угодно, заявил, что лучше бы на время второго «декретного отпуска» своего друга согласился на архив либо опять без сохранения жалованья, чем работать с кем-то другим в паре. Слушая сетования рыжего инспектора, Брайан веселился вовсю и искренне сожалел, что ему, как главе Управления, нельзя участвовать в пари и делать ставки.

После того как вскрылась правда о Штаргарде, на место главы сперва назначили одного из заместителей в качестве временно исполняющего обязанности, потом другого, а в итоге король согласился, что, кроме Брайана Штаргарда или Габриэля Геймовера, поставить больше некого. Но, учитывая статус моего мужа и некоторые особенности его семейного положения, приказ о назначении был подписан в пользу племянника Кроденера. Возражений ни от кого не последовало, тем более что Брайан и так лучше всех разбирался в том, как на самом деле обстоят дела в Управлении. А то, что он родственник Кроденера... Уже неважно, главное, что со всеми бумагами смог разобраться и навести порядок после тех дел, которые наворотили Штаргард, его прихвостни и гейры.

Много чего, в общем, произошло. Перед Кроднером принесли извинения за необоснованно вынесенный смертный приговор и восстановили в должности. Да, за нарушение приказа пожурили, но согласились с доводами, что неспроста информация о нас с бабушкой была утаена. С эльфийской стороной тоже всё уладили. Вернее, решением вопросов занимался Габриэль, когда мы с ним вернулись в поместье. Весь Совет на колени, он не поставил своей волей, хотя был близок к этому, а вот отдельным личностям всё-таки напомнили, кто отвечал за все«эльфийские проделки» и почему до сих пор отвечает. Все злодеяния лорда Хелгара Габриэль расписал детально и без прикрас, не забывая при этом поминутно напоминать, что за такое всех эльфов могли запросто стереть с лица земли и пора пересмотреть некоторые традиции, пока история не повторилась. За намёк, что представитель королевского рода сейчас сам нарушает один из заветов прошлого, комментатор оказался очень красиво, литературно и по-эльфийски изящно максимально детально послан по матери, отцу и всем духам предков. Мы с Рэйдом просто аплодировали стоя, наблюдая за прямой трансляцией, устроенной с помощью очередного хитроумного артефакта, и шлёпали друг друга по рукам, в шутку дерясь за миску с попкорном. Лавиния только успевала летать на кухню к Броне за новой порцией и в кладовку за зёрнами кукурузы.

У нас с прислугой теперь вообще никаких проблем нет. Габриэль отправил весь штат во второе поместье и вызывал, лишь когда к нам приезжал кто-то с визитом, и требовалось соблюдение церемониала. А самых недовольных рассчитал с пометкой «чрезмерная приверженность традициям», которая после заседания Совета стала не просто «волчьим билетом», а клеймом. Ещё и на контроль взял, чтобы обиженные, униженные и оскорблённые не подняли бучу. Так что теперь за всем в доме следили мои простынчатые, лишь на конюшне по-прежнему работали старые конюхи, которые вовремя догадались о том, насколько важно прикусить язык, притупить надменный взгляд и просто делать свою работу. К тому же, когда в семье подрастает маленькая санатера и ещё один некромант с двумя дарами, которые очень сильно любят своих маму и папу, даже с замечаниями приходится быть крайне аккуратными. Нет, дети у нас воспитанные, неизбалованные, просто с острым чувством справедливости.