Книга Из грязи в князи. Или попаданка для графа, страница 9 – Таня Акентьева

Закончив с обедом, я убрала продукты и остатки каши в комод. Затем вышла на улицу, полная желанием поскорее избавить двор от травы. С ней я провозилась до вечера. Руки нещадно саднило, волдыри от встречи с крапивой сильно зудели. Налив в таз холодной воды, я опустила в него горящие руки и с облегчением выдохнула. Боль отступала. Сидя на крыльце, я с восхищением наблюдала, как ярко горящее солнце скатывалось за горизонт. Жизнь вновь наполнялась игристыми красками. Ведь всё и не так уж и плохо. У меня есть свой дом, еда, работа, маячившая на горизонте, и большой участок земли, на котором можно будет что-то выращивать. Не пропаду!

Когда сумерки стали опускаться на землю, я поспешила вернуться в дом, решив заварить свой травянистый отвар. Но пришлось возвращаться на улицу за поленяьми дров. Повернув за угол дома, я стала собирать дрова для очага, когда услышала шум за поленницей. Что-то упало. Застыв, начала прислушиваться. Тишина.

"Показалось наверное!"

И только протянув руку за очередным поленом, я услышала всхлип. Кто-то определённо находился по другую сторону дров. Аккуратно, стараясь не шуметь, опустила набранные поленья на землю и с гулко колотящим сердцем двинулась в сторону всхлипов. Обогнув кучу дров, я сначала ничего не увидела, и всхлипы, как назло, стихли. Всматриваясь в ещё больше сгустившийся сумрак, я заметила движение в траве.

Сердце сковало от страха. Не решаясь идти дальше, я стояла и пыталась рассмотреть кто там. Но темнота всё больше сгущалась и возможности увидеть что либо дальше своей руки не предвещалось возможным. Напрочь сковавший тело страх не давал мне возможности пойти посмотреть кто там или плюнуть на это и вернуться назад. Но очередной надрывный всхлип заставил меня отмереть и поспешить в сторону детского плача.

Приблизившись, я увидела в траве маленькую, лет шести, чумазую девочку. Она с испугом уставилась на меня, размазывая при этом ручками слёзы по грязным щекам. Волосы-колотушки непонятного цвета торчали в разную сторону. Темнота не давала как следует рассмотреть её. И я, присев возле неё на колени, вымолвила:

— Кто ты? И как здесь оказалась?

На что малышка ещё громче заплакала.

Я была в замешательстве и не понимала, что нужно сделать, чтобы успокоить ребёнка. А она в свою очередь ревела так, что сердце сжималось от жалости. Хотелось взять её на руки, крепко обнять и защитить от всего мира. Но я понимала, что могу напугать её. Всё таки для неё я — незнакомая тётя.

Надеюсь! Ведь в этой жизни у меня нет дочери? По крайней мере, я пока об этом не слышала.

Ласково погладив её по волосам, я попробовала заговорить с ней:

— Ну что ты, маленькая. Ты потерялась? Тебя кто-то обидел?

Девочка не успокаивалась и лишь исподтишка, как дикий зверёк в норке, зыркала на меня своими глазищами. Я поняла, что на вопросы мои она не ответит, и решила заинтересовать малышку, чтобы направить её эмоции в другую, положительную сторону.

Усевшись на землю, я больше не пыталась что либо выведать, а просто начала говорить:

— А ты любишь сладкое? Я очень люблю и готова есть его даже ночами. А моя слабость — это воооот такие торты. — Я развела руками, показывая масштабы воображаемого. — Шоколадные коржи с огромным количеством крема, с пряной пропиткой и взбитыми сливками. Мммм… Я помню, как мы с Викой пробрались на кухню, где к празднику готовилось много вкусняшек для детворы. Там мы нашли кучу пирожных. Корзиночки, наполненные воздушным кремом, расставленные для торжества, были напрочь испорчены нами. Ох, как нам влетело от поварихи, когда наутро она обнаружила пустые формочки без капельки крема и наши измазанные, но довольные лица. Уши потом ещё с неделю горели…