Онлайн книга «Мой бывший - отец-одиночка»
|
Я дал несколько секунд на то, чтобы коллеги сформулировали ещё вопросы, но их не последовало, и я продолжил: - План операции следующий. Конусная реконструкция по методике Карпентье с реимплантацией створок трехстворчатого клапана, пластика правого предсердия, закрытие овального окна и интраоперационная криоаблация дополнительных проводящих путей. - Риски? - уточнил пожилой анестезиолог. - Высокие. Аномалия Эбштейна в такой степени тяжести, да ещё с выраженным ухудшением за последний год, предполагает существенные изменения в миокарде. Правожелудочковая недостаточность в послеоперационном периоде почти гарантирована. Но без операции прогноз паршивый. Я сделал паузу, но коллеги снова ждали, не задавая вопросов. И тогда вопрос задал я: - Коллеги-ординаторы, в чем основная сложность предстоящего? Ответивший будет моим ассистентом. Мила подняла на меня нерешительный взгляд, но быстро сделала правильный выбор: - Клапан требует сложной реконструкции, а правый желудочек может не справиться с нагрузкой после коррекции. Кроме того, существует риск блокад и аритмий во время операции на проводящих путях. - Именно, - кивнул я устало. - Я проконсультировался с коллегами, и рассмотрел их альтернативноепредложение операции по типу "один с половиной желудочка" – с созданием двунаправленного кавопульмонального анастомоза. Это будет наш «план Б» на случай отклонения от общего плана операции. 33 - Вопросы ещё есть? - И я оглядел собравшихся. Но вопросов не последовало, и можно было заканчивать обсуждение. - Тогда завтра в девять начинаем, - постановил я и, выцепив взглядом своих ординаторов, добавил: - Савицкий и Дикерсон дежурят ночью с пациентом. Я на связи. Мужчины недовольно вздохнули. Я же остался сидеть, выложив перед собой мобильник, а на самом деле ждал, когда все разойдутся. Не хотелось корячиться при всех с костылем… Мила задержалась у стола в нерешительности, и я подозвал ее к себе. - Готова? - поинтересовался тихо и медленно поднялся, не сдержав напряженного рыка. - Больно? - спохватилась она и подала мне трость. - Да, - выдавил я и тяжело оперся на ногу. - Я хотел сказать, что попросил маму приехать сегодня ко мне. Поэтому, ты не единственная, кому нужна поддержка. Мила кивнула, и вместе мы направились из конференц-зала. - Может, все же поедем вместе? Наверное, стоит… хоть что-то обсудить прежде, чем ты увидишь Диму? Можешь спросить, что для тебя важно… - Да, это было бы отлично, - закивала она и слабо мне улыбнулась, а я сжал зубы от воспоминания о ее улыбке. Мне нравилось, как она улыбается. Там, где я впервые ее увидел, улыбаются редко, от этого мне запомнились все подробности, связанные с ее эмоциями - как она смотрела, сколько морщинок собиралось в уголках ее глаз и с какой стороны у нее ямочка на щеке… - Я тогда соберусь, - смущенно сообщила Мила и немного замялась прежде, чем продолжить: - Максима не будет сегодня. Прости, я поняла, что это - ошибка, и это дело только наше… - Хорошо. Тогда увидимся внизу. Я вызову такси. - Да. Мы разошлись в разные стороны, но я тут же оперся о стенку, свернув за угол. Внутренности так неожиданно заполнило теплом, что я опешил. Оно побежало от грудной клетки, сдавило горло спазмом, ударилось в сердце и рухнуло в ноги… …. и боль внезапно стихла. |