Книга Мой бывший - отец-одиночка, страница 14 – Анна Владимирова

Лена понимающе кивнула, а мне будто бы немного стало легче. У меня не было друзей в новом мире. Кроме Максима. Но Максима тут не было. И намек хоть на какую-то близость здесь немного распустил ощущение стягивающих узлов поперек грудной клетки.

Князев вошел в операционную, когда Ренате дали наркоз. Анестезиолог кивнул, и он склонился над пациенткой. Я же задержала дыхание и тяжело сглотнула.

- Пациентка Рената Владимировна Крылова, тридцать четыре года, - произнес Вагаршак Романов ровным деловым тоном, обращаясь к собравшейся команде. - Диагноз: врожденный субаортальный стеноз, тип СБУГ с подклапанной мембраной. Градиент систолического давления - девяносто два миллиметра ртутного столба. Фракция выброса левого желудочка - сорок восемь процентов. Я буду действовать сегодня, как второй хирург. Основную партию ведет Андрей Ярославович.

А у меня неприятно сжалось в груди. Страх вдруг отпустил полностью, и меня заполнило хорошо знакомой дрожью. Мне до чертиков захотелось стоять рядом с Князевым, слышать его напряженное дыхание, запах, чувствовать его напряжение.… Я снова тяжело сглотнула, и Князев вдруг бросил на меня быстрый взгляд. Прочитать, что там в нем было, я не успела.

- Лена, - коротко позвал он, и коллега направилась к столу.

Я же лишь сжала зубы. Чувствовал ли Андрей мое состояние? Вряд ли, здесь столько шума и посторонних запахов… Да и какой смысл ему пускать меня к пациенту? Я же… У меня же руки дрожат. И он это знает. Конечно, не пустит. Да если бы и не дрожали - он тоже не пустит…

Чем больше я себя накручивала, тем тяжелее дышала.

- Если кто-то собирается упасть в обморок в операционной, лучше заблаговременно ее покиньте, - вдруг попросил Князев недовольно, и я задержала дыхание.

Ну, я и не ожидала, что он будет со мной носиться. Пришлось постараться больше не привлекать его внимание, и я переключилась на Лену. Она работала очень решительно и уверенно, я аж засмотрелась. Да, вот также и я хочу в скором времени. Забыть обо всем, что было, и погрузиться в процесс всем своим существом.

- Ретрактор, - скомандовал Князев, и обстановка в операционной начала накаляться. Романов стоял, не шевелясь и не спуская взгляда с области операции. Лена была все также сосредоточена.

Когда грудная клетка оказалась раскрыта, я обратилась взглядом к камерам, на которой было видно открывшееся сердце - увеличенное, гипертрофированное, бьющееся.

- Перикард тугой, - отметил Романов ровным голосом, но это означало, что напряжение в ближайшие часы будет лишь расти. Потому что операция рисковала пойти не по плану.

Процедура подключения к аппарату искусственного кровообращения подошла к концу, температура тела пациентки медленно пошласнижаться до целевых двадцати восьми градусов.

Пока биение сердца Ренаты замедлялось, я забывала, как дышать. Наконец, Князев взялся за скальпель и сделал надрез на аорте.

- Мембрана толще, чем показывала эхокардиография, - отметила Лена.

- Если иссекать стандартно, есть риск повреждения митрального аппарата, - добавил Романов.

- Вижу, - напряженно ответил Князев. - Начинаю мобилизацию мембраны.

Только вскоре стало ясно, что анатомия ещё сложнее. Фиброзные тяжи были плотно спаяны с основанием митрального клапана, а в глубине перегородки виднелись дополнительные мышечные пучки. Я не спускала взгляда с картинки на экране, почти не моргая.