Книга Попаданка в академию по вызову, страница 16 – Саша Блик

Впереди маячила стена какого-то здания с высоким крыльцом, и я поставила целью добраться до неё. Нужно было только успеть взбежать по ступеням, открыть дверь, и…

Дыхание мужчины послышалось неожиданно близко. Каким-то шестым чувством я поняла, что сейчас меня схватят, и метнулась в сторону. Одновременно послышалась отборная ругань.

Обернувшись, я увидела причину: Азазель самоотверженно бросился мужику под ноги.

— Умничка, — прохрипела я и, схватившись рукой за ноющий бок, поковыляла дальше.

— Да стой ты! — выкрикнул мужчина. — Мы просто поговорим!

Ага, знаю я, как мы поговорим. В лаборатории, пока надо мной будут ставить опыты. Нет уж.

К счастью, цель моя оказалась намного ближе, чем мне показалось изначально. В самом низу стены, прямо напротив тропинки, виднелся какой-то проход. Просто арка в каменной кладке, без двери.

Даже странно, как это я её сразу не заметила.

Жаль, мой преследовательотставать не спешил. Видимо, он, в отличие от меня, не пренебрегал пробежками и не мучился болью в боку.

— Попалась, — выдохнул он у меня над ухом, когда до прохода оставалась всего пара шагов. Его пальцы безжалостно сомкнулись на моём запястье, и я вскрикнула.

Руку опалило болью. Не левую, за которую он схватил, а правую, которой я по-прежнему прижимала папку.

— А-а, да что ж… — взвыла я и застыла, широко раскрыв глаза. Потому что помимо запястья, болью пронзило левую лопатку. Ту самую, где у меня с детства находилось странного вида родимое пятно.

И вот это было по-настоящему мучительно. Словно кожу сдирали и прикладывали заново. Невыносимо.

Я всхлипнула. И подняла злой взгляд на мужчину.

Хотела спросить, за что он так со мной. Но слова застряли в горле. Он вовсе не злорадствовал. Зубы были стиснуты, свободная рука сжата в кулак, на виске выступила капля пота. И при этом он смотрел так, словно я внезапно отрастила себе вторую голову. Шок. Неверие. Ярость.

— Что… ты такое? — выдавил он.

Сил отвечать не было. Выдернув руку, я отступила на шаг. А следом развернулась и юркнула в проход. Следом за мной проскользнула серая тень. А через пару мгновений всё погрузилось в темноту.

Страшный мужчина остался снаружи, даже не попытавшись снова меня схватить.

Стоило проходу закрыться, я замерла на месте. Отчасти потому, что в кромешной темноте было совершенно не видно, куда идти. Отчасти — потому, что после забега и этого необъяснимого приступа жестокой боли, силы напрочь меня покинули.

Бросив папку на каменный пол, я села сверху, обхватила голову руками и завыла в голос.

Плакать я не любила. И старалась избегать этого всеми возможными способами. Но сейчас-то меня никто не видел. Сейчас было можно?

И я плакала. Рыдала навзрыд, откинувшись спиной на каменную стену.

Прежде всего я оплакивала смерть тёти Августы. После гибели мамы она осталась моим единственным близким человеком. Отца я никогда не знала. Впрочем, в нашей семье это было нормой. У тёти тоже не было постоянных мужчин. Как и у бабушки, по рассказам всё той же Августы.

Около тринадцати лет назад тётя взяла меня к себе, и с тех пор воспитывала как могла. Получалось не всегда хорошо, но она старалась. Да, учила всякой ерунде, вроде демонологии. Да, иногда кормила сырыми сосисками.Но зато искренне любила и заботилась.

И звонок, отвлекший от работы, сначала показался каким-то розыгрышем. В каком смысле, тёти не стало? Что значит, сердечный приступ? Ей ведь даже сорока лет не было!