Книга Звёздочка для Демона, страница 43 – Лина Деева

Спала я долго и пробуждалась медленно — словно постепенно выплывала из тёмной морской пучины. Это было даже интересно — наблюдать, как потихоньку возвращаются ощущение тела и твёрдой земли под ним, запахи травы и костра, звуки голосов.

— Скоро приготовится. Будить?

— Пусть ещё поспит — вон, как умоталась, бедная.

— Пф. Как будто она сама в этом не виновата как минимум наполовину.

Здесь мне стало обидно — да, я много чего натворила, но можно было обойтись и без подобных высказываний!

— И вообще, — тем временем продолжал Гарм, — солнце уже садится. Так что будить надо, без вариантов.

«Не хочу!» — почувствовав его приближение, я уткнулась лицом в сгиб локтя.

— А искупаться хочешь?

— Что? — я открыла глаза и, приподняв голову, посмотрела на присевшего рядом демона.

— Искупаться, — терпеливо повторил он и махнул рукой куда-то в сторону. — Здесь есть купель.

— О. — Я села на траве и посмотрела в сторону зарослей акации. При упоминании купания тело начало неприятно зудеть, искушая согласиться. Однако было одно серьёзное «но» — ненадёжная ширма из листьев и ветвей между мною и тремя мужчинами. Конечно, меня, как герцогскую невесту, никто бы не обидел, и всё же…

— Спасибо. — Я наконец приняла решение. — Но, пожалуй, обойдусь.

Гарм демонстративно закатил глаза, а устремлённые на меня взгляды двух других спутников преисполнились крайней укоризны.

— Девушка, ты серьёзно считаешь нас озабоченными юнцами? — риторически поинтересовался Эктиарн.

— Или думаешь, будто у тебя есть что-то, чего мы не видели у других женщин? — едко подхватил Гарм, заставив меня сердито вспыхнуть.

А Флегетон просто снял развешенное на кустах полотнище и вручил мне со словами:

— Иди купайся. Никто небудет за тобой подсматривать.

После этого мои щёки и уши запылали ещё сильнее — теперь уже от смущённой виноватости. Ни на кого не глядя, я поднялась с земли, торопливо вытащила из седельной сумки чистую одежду и фактически сбежала к купальне.

Это был небольшой, круглый бассейн, обложенный по краю грубо обтёсанным песчаником. Я потрогала воду — приятная прохлада — и, опасливо оглядываясь, начала раздеваться. Скинула сапоги, расплела уложенную вокруг головы косу, стянула жилет. Вытащила из-за пазухи мамино зеркало — всё время забывалось вернуть его в сумку — и торопливо избавилась от пропитавшейся потом рубашки и штанов. В последний раз оглянулась, стыдливо прикрываясь волосами, и скользнула в чашу купальни.

Непередаваемое блаженство. Я погрузилась в воду с головой, а когда вынырнула, поняла, что широко и счастливо улыбаюсь. Легла на спину, оперевшись затылком на удобную выемку в одном из камней бортика, да так и застыла, бездумно глядя вверх, где едва покачивались широкие пальмовые листья. И, наверное, задремала с открытыми глазами, потому что, услышав оклик Гарма:

— Пташка, ты там не утонула? — едва не ушла под воду от неожиданности. Сипло крикнула в ответ:

— Нет, всё в порядке! — и неохотно занялась купанием. Выполоскала волосы, поскребла тело мелким песком со дна бассейна, попутно обнаружив, откуда в него втекала и куда вытекала вода. А затем без желания выбралась на берег и завернулась в выданное мне полотнище. Но только прилегла на траву, собираясь ещё чуточку отдохнуть, как из-за кустов раздалось:

— Девушка, ужин готов!