Книга Попаданка. Без права на отдых, страница 91 – Натали Лансон

Часовые пальмы у дороги то и дело мелькали, отбрасывая на асфальт длинные полосы тени. Иногда попадалось кафе с открытым плакатом «Живая музыка завтра», или лавка с ракушками, чей одинокий магический фонарь делал витрину похожей на крошечный храм. Всё это было красиво и чуждо, как декорация, пока впереди не стал виднеться тёмный, спокойный разрыв – и дальше, за ним, чёрная полоса воды, будто сама ночь решила растянуться и уткнуться в горизонт.

Коррин ехал спокойно. Руки на руле были точны, без лишних движений, но где‑то в контурах плеча угадывалась напряжённая готовность – дракон всегда был готов принять на себя удар реальности.

Я пыталась составить в голове монолог, который могла бы произнести, когда мы выйдем – что‑то смешное, умное или по‑детски наивное. Но голос в горле застыл, как будто море уже заглушило его своим мягким шумом.

Мы остановились на парковке, где редкие фонари бросали низкие круги света.

Воздух ударил в лицо – сначала прохладой, а затем благоухающим запахом соли и водорослей.

Я вдохнула так глубоко, как только могла, и блаженно прикрыла глаза.

– Идём?

Я отреагировала на мягкое предложение, взмахнув ресницами.

Он не делал никаких пафосных жестов. Коррин лишь подал руку и помог выйти – простой, точный эпизод заботы, от которого становилось теплее на душе больше, чем от любого словесного признания.

Я вложила пальчики в широкую мужскую ладонь, чувствуя себя девочкой, чья первая любовь ответила взаимностью на её влюблённость.

Коррин глубоко вздохнул, молча глядя перед собой.

Так мы спустились по лестнице к пляжу.

Едва носочки обуви утонули в песке, я широко улыбнулась, освободила руку и скинула балетки, зарываясь пальцами в песок.

Это был чистый восторг!

Мы оба шли по песку, оставляя за собой глубокие следы, к заветному месту, где Хильсадар обещал тишину и уединение.

Сагриналь, местная луна, взошёл низко над линией горизонта и серебрил морскую гладь тонкой полосой, по которой бежали лёгкие чёрточки от прибоя. А на береговой линии неожиданно засветились красивые ракушки, как будто в них были встроены тысячи лампочек.

У меня перехватило дух от такой фантастической красоты!

Вода гудела размеренно, словно напевая старую, знакомую мелодию. Ветер игрался с моими волосами, и я, впервые за долгое время, позволила себе просто быть – без роли, без маски.

Коррин шёл рядом, иногда чуть ближе, иногда на расстоянии шага.

Потом заговорил. Голос был тихим, как будто не хотел нарушать присутствие моря:

– Красиво ночью, – сказал он. – Воздух будто другой.

Я кивнула.

Его слова были банальны, но я рада, что он первым нарушил затянувшееся молчание.

– Почти на месте. Сюда…

Мы пошли дальше вдоль воды.

Волны шептали, вдалеке мерцали огни маяка или блески корабельных фонарей, а над нами разливалось небо с рассыпанными звёздами, чужими и близкими одновременно.

В какой‑то момент он замедлил шаг и коснулся моей руки – не по‑деловому, а мягко, как напоминание, что он рядом.

На этот раз я не стала нарушать эту связь.

Пальцы Коррина были тёплыми, уверенными, и в этом простом прикосновении было столько невысказанного – и обещание защиты, и призыв к доверию.

Мы прошли мимо шумных компаний отдыхающих, мимо работников пляжа, убирающих лежаки и зонтики, только в отличие от сочинских землян с помощью магии.