Книга Попаданка. Без права на отдых, страница 107 – Натали Лансон

Сама же подошла к Хильсадару и вклинилась между драконом и хищной полуголой вдовой, говоря:

– Ваша Светлость! Безотлагательное дело! Срочно требуется ваше внимание.

– Что-то случилось?

– КУДА?! – воскликнул леди Танас, когда я взяла Хильсадара за руку и быстро повела его в направлении лестницы. – Вообще-то губернатор собирался меня проводить до дома!

Коррин хмуро мотал головой, как будто не совсем понимая, где он находится, и что происходит.

Мне это совсем не понравилось! Особенно то, как Сибил упорно пыталась увязаться за нами, выкрикивая возмущения, привлекающие внимание собравшихся!

Если бы не страж Хильсадара, Хайдек, даже не знаю, как пришлось бы отбиваться от этой назойливой комарихи!

Оказавшись в кабинете Коррина, я заперла дверь на ключ и подскочила к мужчине, устало тёршему переносицу.

– Милый, что с тобой? – взволнованно спросила я, коснувшись рукой мягкой щетины на мужском подбородке.

Хильсадар шумно вздохнул, обращая, наконец, на меня свой взгляд.

Глаза дракона засветились огнём, переставая казаться мутными.

Коррин подался вперёд и сжал меня в своих объятьях так крепко, что я охнула от неожиданности.

Дыхание мужчины опалило шею, а потом кожи коснулись горячие губы.

Меня подхватили под попу и посадили на рабочий стол, предварительно сметая с его поверхности всё, что там было.

– Коррин? Ммм…

Хильсадар запустил одну руку в мои волосы на затылке и сжал их до боли, впиваясь в мои губы.

Поцелуй пришёл внезапно и властно– не ласково, а как команда, лишённая колебаний. Его губы сомкнулись на моих с тисками уверенности: сначала плотное, почти требовательное прикосновение, потом поток, который будто пытался меня подчинить. Он не спрашивал, не ждал ответа. В поцелуе было много напряжения: склонённая надо мной голова, шумное дыхание, которое становилось всё более рваным и горячим.

Его руки действовали грубо и невпопад к ласке: то слишком жёстко сжимали талию, то хватали за запястье так, что кожа белела от силы. Иногда он отпускал меня на секунду, чтобы снова схватить с ещё большей настойчивостью, будто боялся, что я ускользну. В движениях чувствовалась избыток решимости и тревожная дезориентация. Он целился в близость, но делал это как человек, который забыл правила игры.

Его глаза были странными: не просто страстными, а стекловатыми, и в них мелькал чужой свет.

Порой взгляд смещался, терял фокус, и тогда лицо его приобретало выражение, от которого холодело – будто за ним тянулись чужие нити. Иногда он хищно улыбался, но улыбка не совпадала с движениями губ: она выглядела натужно, и за ней чувствовалась не радость, а какая-то дикая жажда обладания.

Меня одновременно и манило, и пугало. Поцелуй опьянял – в нём была сила, которая обещала стереть все сомнения, но в то же время присутствовала грубость, чуждая Хильсадару.

Я чувствовала, что его поведение подстёгнуто не только желанием, но и чем‑то посторонним: слишком быстрая реакция, игнорирование моих мелких одергиваний, как будто кто-то или что-то руководило им!

Когда я прижала ладонь к его груди и почувствовала прерывистое, сильное сердцебиение, то поняла: это не просто пыл. Его дыхание пахло чем‑то сладким и горьким одновременно – странным ароматом, который нельзя было связать ни с дорогим вином, ни с обычным одеколоном.