Книга Первым делом спрячем моего младшего брата. Том 1, страница 83 – Чхэ Чжиху

– Я буду писать. Хватит плакать, всё хорошо.

– Прости, Кайла. Ты же оставалась в общежитии из-за меня, а теперь кажется, что я только зря отнимала у тебя время.

В последний день перед каникулами Филия, которая всё это время не покидала ради меня общежития, залилась слезами.

– Я в порядке, не нужно себя винить.

– Я такая наивная! Реальность оказалась слишком жестокой, – шмыгнула она носом.

Одновременно поглаживая подругу по спине, я осмотрела её багаж: сборы ещё не закончились, поскольку из-за душевных терзаний Филия даже не подготовила чемодан. Ковёр у неё под ногами уже промок от слёз.

– Мы очень, очень старались, правда. Вот только мир несправедлив.

«Ну конечно, глупышка», – подумала я, но озвучивать мысль не стала и вместо этого крепко обняла подругу.

– А чем вы занимались втайне от меня? Теперь-то можешь рассказать?

– Мы с Иридой отправили петицию, – ответила Филия, смущённо подняв взгляд.

– Какую петицию? Куда?

– В Дворцовую администрацию, в подчинении которой находится Комитет образования. Марианна попробовала лично обратиться к отцу и потому даже приняла участие в семейной поездке, в которую изначально не собиралась.

Её отец, герцог Дмиров, как раз занимал пост главы Комитета по управлению имуществом при Дворцовой администрации. Мне вспомнилась наша последняя встреча, в частности спешка Марианны.

– А ещё мы написали директору и отправили ему домой телеграмму!

Сейчас директором, то есть главным должностным лицом в академии, являлся граф Рубетц Кальсен. Обычно он оставлял управление Кратье на комендантов, поэтому его редко можно было встретить лично, да и должность считалась скорее номинальной, не дававшей реальной власти.

– Мы хотели сами встретиться с ним, но договориться можно только через коменданта или комендантшу. С письмами проблема аналогичная: каждое проходит через их руки, и потому одно мы отправили прямо к нему домой.

В дальние уголки страны почта шла более двух недель, если только не отправлялась срочной телеграммой.

– Но ответа мы так и не получили… Похоже, никому нет дела до какой-то петиции, составленной девочками-простолюдинками, хотя мы с таким трудом всё организовали, даже собрали подписи у выпускников прошлых лет! Это крайне несправедливо!

Пока я сидела и ждала сообщения от учебной части, Филия и Ирида проделали невероятную работу: они писали выпускникам академии без титула; просили помощи у пострадавших от дисциплинарного голосования; убеждали девушек из падших аристократических родов, чьи дома лишились поддержки, подобно семье Ириды. В письмах они настаивали на том, что после выпуска из академии угнетение не заканчивается и что нельзя терпеть подобное отношение вечно. В результате среди одних только выпускников удалось собрать две тысячи подписей, которых оказалось достаточно, чтобы превысить количество студентов, обучающихся в Кратье на данных момент, – тех было не более семисот. Это поражало.

– Зачем вы столько для меня делаете?

Я вспомнила, насколько часто девочки куда-то уходили, пока я часами сидела за учебниками в библиотеке, и наконец поняла, чем именно они занимались. Теперь же мне было действительно интересно узнать, почему они не жалели собственных сил и зашли так далеко ради человека, с которым познакомились всего полгода назад.