Книга Кофейня для разведёнки, или Неправильная истинная, страница 62 – Любовь Песцова

Нельзя рушить свою репутацию окончательно. Даже если очень хочется закатить истерику.

— Что ж вы, мадам Бонд, сразу не сказали, что вам моя дверь не нравится?

Мой голос прокатился по сонной площади. Зеваки повернулись к кондитерской с одноимённым названием. Но возле неё никого не было.

— Выходите, уважаемая, не стесняйтесь, — продолжила я разговаривать с незримым собеседником. — Вас прекрасно в щель видно. Если уж устроили всё это, почему бы не полюбоваться на дело своих рук. Уверена, вы собой очень горды. Так ловко расправиться с конкурентом. Хотя мы ими даже не являемся.

Ещё несколько секунд было тихо, а потом мадам всё же выскочила из своего магазина.

На самом деле я её не видела. С такого расстояния в небольшую щель увидеть что-то — это нужно нечеловеческое зрение иметь. У меня такого не было даже после вмешательства лекаря.

Зато кое-что другое я смогла рассмотреть. Благо знала, где именно искать подсказку.

— А чего я-то? — Завопила мадам, выбегая на улицу. — Коли тебе дверь дёгтем измазали, так ты ищи, где опозорилась! О поведении своём думай, а не на соседей поклёп чини!

— Поклёп? — Переспросила я.

А потом призвала силу и приподняла ведёрко с чёрной массой, спрятанное за крыльцом.

Стоит признать, хорошо она его хорошо спрятала. Молодец. Но когда мне дверь измазывала, сама выпачкалась, и несколько пятен на ступенях были видны.

Зная, где именно искать, обнаружить остатки дёгтя было делом техники.

Ведёрко с дёгтем зависло в воздухе напротив женщины, угрожающе качнувшись. Та взвизгнула, опасаясь, что я опрокину его прямо ей на голову.

Стоило бы, конечно, но не при свидетелях же.

— А это тогда что? — Спросила я. — Вы, мадам Бонд, если уж решили мешать мне работать, то могли бы получше улики скрыть. Как-то стыдно даже.

Зеваки заскучали. Надеялись на сочные сплетни, а тут такая банальность: одна дама решила конкурентку устранить.

Скучно, господа! Тошно даже.

Впрочем, разошлись не все. Кто-то всё ещё ждал представления. И оно свершилось.

— А что? Неправда, что ли? Да все знают, что ты с мужиками путаешься! Ходят к тебе как к себе домой!

— К вам в кондитерскую тоже заходят, но я вас почему-то не подозреваю в том, что вы им помимо пирожных и себя продаёте.

— А я ночью к себе никого не вожу! И ни с кем не обжимаюсь на кухне!

Сердце пропустило удар. Всё же не просто так за окном тогда что-то упало. Вот чёрт! И как теперь отмыться?

— Чувствую нотки зависти в вашем голосе, — усмехнулась я и продолжила с уверенностью, которой совсем не испытывала. — Я уже поняла, что вы решили разрушить моюрепутацию и для этого не погнушаетесь ничем, даже выдумыванием занимательных историй обо мне. Но вот ведь незадача — порча чужого имущества является преступлением. Так что здесь вы явно просчитались.

— А что я-то, — немного тише и намного более испуганно проблеяла мадам Бонд.

— Не подумали? — Хмыкнула я. — Оно и понятно. Мозги под другое заточены. Под то, чтобы моим посетителям предлагать «вку-у-у-усный десерт».

Последние слова я протянула тем самым жеманным тоном, каким обычно мадам разговаривала с любым симпатичным мужчиной, у которого имелся хотя бы намёк на высокое социальное положение.

Будучи не замужем в своём зрелом возрасте, эта дама стремилась туда изо всех сил. Зачем?

Я могла бы ей точно сказать, что ничего хорошего там не ждёт. Но кто ж меня слушать будет?