Книга Дракон напротив? Ведьма против!, страница 24 – Риска Волкова

– Ну, что поделать? Мне плевать на Эмили Флокси, – как-то очень уж снисходительно ответил мужчина. – Почему тебя назвали Луной?

– Не знаю, – честно ответила я на неожиданный вопрос. – Мать сдала меня в детский дом, когда мне было три года. Я плохо что помню. А больше поведать об этом было некому.

Лайр нахмурился.

– Что такое “Детский дом”? – спросил он.

Эти вопросы невольно расковыряли во мне на время забытую, но все еще очень болезненную рану. Мне всегда хотелось иметь и маму, и папу. Быть любимой. А вместо этого я часами ждала у окна, появятся ли там мои будущие родители. Кто-то, кто захочет меня забрать. Ведь других детей забирали. Правда, чем старше я становилась, тем меньше был на это реальный шанс.

Один раз меня, помнится, даже как-то взяли. Когда мне было пять. Новую маму звали Кира, а папу – Александр Евгеньевич. Вместе мы прожили ровно две недели. Вначале было столько всего нового, радостного, светлого. Большой дом, мопсик – Чивик, который забавно лизал мне ладони, новая одежда, игрушки, самые невероятные и красивые. Их любовь... Мне казалось, что любовь. Когда я выросла, я поняла, что это было. И даже смогла подобрать соответствующий термин: “Радость приобретения”.Очень скоро новые родители стали смотреть на меня хмуро, игрушки закончились, как и их ласка. Александр Евгеньевич на кухне, думая, что я не слышу, высказывал Кире, что он всегда хотел девочку с карими глазами, как у него, и как у Киры, а у меня были светлые. Зеленые...

Завершением этого семейного спектакля была моя инфекция. Я заболела, меня рвало, Кира кричала, что я заляпала ее любимый плед на кровати... Меня почти сразу же отправили в больницу. А оттуда я вернулась не к мамочке и папочке, а обратно туда, откуда взяли эту “вонючку”, я хорошо запомнила слова, брошенные вслед мне и врачам.

– Луна? – напомнил о себе Лайр, а я будто бы вынырнула из какого-то колодца с этими воспоминаниями.

– Разве у вас таких мест нет? – спросила я. – Там находятся брошенные дети. Оставленные. Сироты.

Мужчина изумленно приподнял бровь. И даже отставил от себя чашку с чаем на небольшой столик.

– У нас о подобных детях почти сразу же узнают и определяют их в семьи, соответствующие их статусу. Смысл скапливать несчастную ребятню и так с искалеченной судьбой в одном месте? У любого должна быть семья.

Я горько усмехнулась.

– Не всем по нраву больной или умственно отсталый ребенок. Или ребенок пьяницы. Генетика и все такое...

– Что такое “генетика”? – вновь спросил мужчина, а я лишь махнула рукой.

– Термин научный из моего мира. Долго объяснять.

– Не знаю, как у вас, но у нас король регулярно распределяет любых детей, и больных, и здоровых, которые оказались в трудной ситуации, своим высочайшим повелением в достойные семьи. Все знают, что это весьма почетно, и потому не отказываются. К тому же, дети – это одна из величайших ценностей мира, – пояснил мужчина.

Я усмехнулась. Родись я в этом мире, может, меня бы и не выкинул никто обратно в детский дом.

Какое-то время мы просто стояли, думая каждый о чем-то своем. А я отметила про себя, что с Лайром неожиданно уютно молчать. Вот просто так. Вроде бы ты не одна, но...

Качнула головой, отгоняя глупые мысли. О чем я только думаю? Этот мужчина сначала меня обокрал, а потом прямо в лицо сообщил, что будет мстить, влюбив меня в себя! А я ведусь, как дурочка!