Книга Лев для Валерьянки, страница 80 – Анна Леденцовская

За боем хищной кучи-малы Лера не следила. Ей вполне хватало рева, воя, визгов и прочих звуков кошачьей драки. Девушка с замиранием сердца следила за неторопливыми и осторожными движениями крупной росомахи, Ньетоша.

Судя по намекам мерзкого тигра, этот двуликий был кем-то вроде маньяка и давно должен был быть уничтожен. Только вот какой-то идиот из старейшин решил оставить его при себе как оружие.

Даже Валерианна была в курсе, еще по земным книгам о живой природе, что эти звери не приручаемы. К тому же, судя по всему, конкретно этот красноглазый экземпляр мужского пола еще страдал расстройствами психики, а надеяться на сдерживающий, подчиняющий амулет было и вовсе глупо. То, что кто-то создал, всегда можно сломать, а хитрости и коварства у всяких психов побольше, чем у всех старейшин, вместе взятых.

— Р-р-рур-р-р, какие птички… — Пушистый коричневый зверь уже наматывал круги вокруг дерева. — Стоит мне подняться или сами спуститесь? Нет?

Казалось, Ньетош был крайне удивлен, что после его предложения девушки не спрыгнули прямо к нему в пасть.

— Все равно не достанешь. — Кейтса, почти уверенная в своей безопасности, показала ему язык. — Скоро появится стража, и с тобой разберутся.

— Как интересно. — Оскалившийся зверь свел глазки-бусинки в кучку. — Никогда не видел таких фиолетовых раздвоенных языков. Его я вырву первым и сожру. Надеюсь, он вкусный. Только надо сначала кое-что сделать.

Он оглянулся на сражающихся за главенство в графстве и прайде хищных котов. Те оттеснили графа Нейрандеса почти к противоположной кромке леса за алтарный камень. Ньетош удовлетворенно хмыкнул.

Миг — и вместо росомахи под деревом стоит двуликий в человеческом обличье.

Валерианну чуть не замутило.

— Уж лучше бы он оставался зверем, в шкуре он гораздо симпатичнее, — прошептала она мантикоре.

— Рад, очень рад, — расплылся в оскале, обнажая острые зубы, низкий, кривоногий и горбатый мужик. Рот его был изорван и изуродован шрамами, над крошечными, как и в облике росомахи, темными глазками нависали козырьком кустистые брови, а шерсть торчала клочьями на подбородке и даже из крупных оттопыренных ушей. — Тебя я буду жрать живьем и медленно, смакуя каждый кусочек плоти и каждый твой вопль именно в зверином облике. Пусть тебе будет приятно,лапулечка.

Он со смешком клацнул зубами, изображая укус, и опять облизнулся, не сводя с Кейтсы глаз.

— А пока надо позаботиться, чтобы твоя подруга перестала быть такой шустрой пичужкой. Еда должна дергаться и жалобно визжать или вопить от боли, но не бегать. Иначе кусать неудобно. — Философствуя, мужик печально вздохнул, всем своим видом показывая, что барышням надо бы быть посговорчивее и смириться со своей участью.

Похоже, болтовней псих-росомаха не только пугал, но и отвлекал, забалтывал и тянул время. Зачем — стало ясно очень скоро. Рука Ньетоша резко дернула цепочку ошейника с амулетом, и тот легко оказался у него в ладони.

— Глупцы. Такие штуки я научился убивать еще щенком, но все узнают об этом, когда уже слишком поздно, — глумливо усмехнулся он, покосившись на окровавленных и местами облысевших бойцов, сейчас на секунду замерших друг напротив друга. — Эта глупая цацка теперь сгодится как оружие. Люблю такие миленькие штучки, с виду невинные и бестолковые. Стоит их рассоединить, и они перестают работать. Я сожру их всех и их котят, я буду наводить ужас на все графство…