Книга Драконья летчица, или Улететь от полковника не выйдет, страница 79 – Анна Леденцовская

— Стой! Не смей! — Вылетев из-за угла к очередному вольеру, они увидели сгорбившуюся крупную фигуру мужчины, который что-то капал из темной бутылки в большой тазик с сырым мясом и овощами.

Неизвестный от их крика вздрогнул и засуетился, пузырек выпал из его рук на каменную плиту прохода между вольерами и разбился. А сам парень, попытавшись закутаться в маскировочный плащ, чтобы не быть узнанным, неловко повернулся, наступил, запутавшись, на полу и рухнул в приготовленный для дракона корм, испуганно помянув хмырха и всю его родню. Сбежать от наших барышень у него не вышло.

— Что ты здесь делаешь? Отвечай! — Подскочившие с двух сторон курсантки нависли над застрявшим кормой в тазике, перемазанным кровью и облепленным овощным крошевом Сайлединым-младшим. — Что ты наливал в еду драконам? Отравить хотел? Говори!

— Дуры! Все испортили! Совсем ненормальные, да? Никого я травить не собирался. Там мой дракон, вообще-то…

Перекошенное злостью круглое лицо парня смотрело на них снизу вверх.

— И ничего я вам не скажу! Не надейтесь!

— Да-а-а? — чуть вскинув брови, с улыбкой голодной акулы протянула Касандра, с неприязнью смотря на просто чудом пойманного верзилу. — Тогда скажешь командованию. Например, про вот эту тряпочку, которой у курсанта быть не может.

Она потыкала пальчиком в плащ, который по воле случая спеленал незадачливого курсанта не хуже смирительной рубашки и, на счастье наших дам, не давал ему подняться,удерживая в унизительной позе скрюченного в кормушке червяка.

— Так он и не мой, мне дядя дал, и вообще он сам сказал… — начал было оправдываться племянник интенданта, но вдруг вспомнил, что старший родственник, обещая помочь с драконом, строго-настрого велел, чтобы об этом никто не знал. Да и плащ одолжил именно для этого.

«И как они меня выследили-то, эти девки? — удрученно сетовал Осеррий про себя. — Дядька Жербон разозлится теперь, а наверное, еще и скажет, что я сам. Он из-за меня не будет репутацию портить. Теперь могут и вовсе отослать из корпуса, и мама расстроится. Опять плакать будет, как тогда, когда в корпус провожала».

Мать Серик обожал и не любил, когда она плачет. А плакала его матушка в последнее время часто, на вопросы сына лишь отговариваясь больной головой да горькими воспоминаниями об умершем муже, его отце.

— Слушайся дядю, — говорила она, пряча глаза. — Не серди его. Он брат твоего отца и заботится о нас.

Вот великовозрастное дитятко и слушалось как могло.

— Эй! Чего замолчал? А флакон с непонятно чем тебе тоже дядя дал? Что там было? Его ведь все равно спросят, и мы узнаем.

Девичья ладошка с сиреневыми чешуйками подсунула ему под нос осколки, бережно собранные в носовой платок. Они блестели остатками маслянистого содержимого.

Курсант Сайледин изо всех сил пытался придумать, как выкрутиться из этой ситуации, а потом плюнул и решил договориться.

«Может, если объясню, они и не растреплют всем, — рассуждал он, — и дядя ничего не узнает. Скажу — разбил пузырек. Я же вечно что-то разбиваю…»

Как оказалось впоследствии, это было самое умное решение в жизни парня.

Объяснял он свой поступок долго и путано, предварительно раз двадцать сказав, что не хотел никому навредить, и попросив никому не рассказывать. Все бы ничего, но только вот участие толстяка капитана во всем этом выглядело подозрительным. Уж очень он был настойчив, подбивая племянника наладить контакт с драконом таким странным образом, да еще тайком.