Книга Неуловимая невеста лорда и канцлера, страница 52 – Таша Тонева

Мама с Кири замерли на пороге, их глаза округлились от увиденной роскоши. Платья, как лепестки экзотических цветов, манекены, усыпанные жемчугом и магическими кристаллами, отблески дорогих тканей в зеркалах, все это было для них словно сказка из другого мира.

— Покажите ткани для моей невесты, — произнес он, и модистки засуетились с удвоенной энергией.

Меня увели в отдельную примерочную, завешенную тяжелыми бархатными портьерами. Принесли альбомы с эскизами, коробки с образцами тканей.

Воздушный шелк, тяжелый атлас, кружева, тонкие как паутина. Храминг не отходил ни на шаг. Он сидел в кресле, опершисьна трость, и указывал пальцем, что ему понравилось в показанном.

— Этот фасон. Этот цвет. Нет, этот оттенок слишком яркий. Исключительно слоновая кость и белое золото. Кружево только нецианское. И корсет должен быть самым жестким, чтобы подчеркнуть ее талию.

Он выбирал. Красивую обертку для своего подарка.

Без единого вопроса ко мне, без попытки узнать мое мнение.

Я стояла в середине примерочной, пока вокруг меня сновали портнихи, снимая мерки, прикладывая ткани. Каждое их прикосновение, каждый шепот заставлял меня вздрагивать.

Голова кружилась все сильнее. Я ловила себя на мысли, что смотрю не на роскошные материи, а ищу в складках драпировок выход и оцениваю расстояние до двери.

Бежать, бежать… стучало в висках.

Из главного зала доносились восхищенные возгласы матери и Кири. Они делали вид, что тоже что-то выбирают, перебирали более скромные образцы, но их взгляды, полные зависти и расчетливости, постоянно скользили в нашу сторону.

Они видели, сколько Храминг готов потратить на меня, и это ранило их гордость и алчность.

Я знала, что у них не было денег даже на самый простой наряд отсюда. Утром мама уже пыталась надавить на меня снова.

— Попроси лорда, он же такой щедрый, не может же он позволить, чтобы родная сестра его невесты выглядела хуже служанки на своей свадьбе!

Я молчала, сжимая губы, игнорируя ее негодующие взгляды.

Просить его за них? Ни за что. Это было бы последним, окончательным унижением.

И тут решила действовать сама Кири. Со сладкой, приторной улыбкой, скопированной у матери, она подошла к нашему островку роскоши и небрежно потрогала кусок невероятно дорогого, тончайшего кружева, которое модистка несла мне.

— О, какое… изящное, — протянула она, но в ее голосе звучала одна фальшь. — Хотя, знаешь, Эльга, тебе такое вряд ли пойдет. Слишком… вычурно. Да и не слишком ли дорого для платья на один день? Ты же всегда была за скромность. А вот мне бы очень пошло что-то подобное…

Мать замерла в ожидании. Модистки переглянулись. Я чувствовала, как по щекам разливается краска стыда и гнева.

В ответ раздался спокойный, ледяной голос Храминга. Он даже не повернул головы, глядя куда-то в пространство перед собой.

— Юная леди, — произнес он. — Моя невеста будет выглядеть так, как решил я. Ее вкусы, ее скромностьили ее желание помочь сейчас не имеют никакого значения. Что же касается вас, — он наконец медленно перевел на Кири свой холодный, рыбий взгляд, — у вас, как я понимаю, есть собственный жених. И он, полагаю, в состоянии обеспечить вам соответствующие его положению и достатку… наряды. Я не собираюсь оплачивать гардероб посторонних лиц.

Кири побледнела, ее сладкая улыбка замерла, превратившись в гримасу обиды и шока. Мать ахнула, прикрыв рот рукой. В салоне повисла гробовая тишина.