Книга Сбежавшая невеста. Особая магия дроу, страница 37 – Мартиша Риш

Я искренне улыбаюсь герцогу Антонио, почти смеюсь, ведь он так ничего и не понял. Не смог догадаться, кого на самом деле судит, не увидел перед собой ни герцогини, ни эльтем. Шутка определенно удалась, только подзатянулась к моему немалому сожалению. И мне ни капельки не стыдно за то, что я соблазнила его сына. Эльтем выбирает себе мужей или любовников, если захочет. Никто не вправе ее осудить. Ни в Бездне, ни тем более здесь. Разве может быть стыдно влюбиться?

Вот только жаль, что не в того. Очень жаль, если честно. Опаляющая первая любовь – разве это про меня? Я думала, не все решает сердце, ведь есть еще разум. Разве можно взять и полюбить просто так, без всяких условий? Но если нет, почему тогда так горько сегодня? Почему так сладко было вчера? И почему я так наслаждалась его объятиями, что даже боялась уснуть? Ведь с нелюбимыми так не бывает, наверное. Да только зря все это. Неправильно я полюбила.

Чезаро так и не появился, так и не вышел на площадь. Кругом говорят, будто бы молодой герцог уехал за подарками для невесты, не захотел смотреть на то, как осудят его колдунью. Неужели он смог так поступить? Может, не знал, что его отец станет судить меня? Не знал, но догадывался. Бросил меня одну, хоть и понимал на что способен его отец?

Гнев затмевает разум, стучит в висках. Гнев и странная боль, ощущение того, что мной просто воспользовались. Неужели, тот, кто был так ласковсо мной, посмел меня бросить? Оставить одну, чтоб весь город сполна надо мной поглумился? Неужели ему было все равно то, как со мною поступят? Кисти сами собой сжались в кулаки, веревка словно зубы собаки, вцепилась в запястья. Я вспомнила улыбающееся, открытое лицо герцога, его искреннюю заботу, оставленный мне в подарок плащ. Или плащ – это была плата за ночь? Неужели?

Но разве так можно поступать с женщиной? Влюбить, чтоб растоптать, уничтожить? Кто я ему? Игрушка? Дар ударил о клетку внутри изо всей силы, так, что прутья будто треснули. Капля магии выскользнула, сорвалась, хлынула в руку, проступила из пальца, будто капелька крови. Обрушилась на мостовую синеватым льдом, искрящимся словно сияющие глаза молодого герцога.

Как же глубоко они ранили меня, достали до самого сердца, поцарапали его. Не могла же вправду влюбиться? Или могла? Вдруг это так и случается – внезапно, без всякого предупреждения? Я вдохнула, воздух будто обжег что-то внутри. Стало так горько. Неужели полюбила? Да ещё кого? Того, кто меня предал? Оставил одну на казнь?

Соседки, досужие кумушки перешептываются, отводят глаза, лишь некоторые из них смотрят сурово, большинство только жалеют. За спиной целый рой голосов, до меня доносятся отдельные фразы. Кто-то говорит, что я невиновна, что молодому герцогу нельзя было отказать. Кто, мол я – простая девчонка, а он? Сам молодой герцог! Разве посмеешь сказать «нет»? А даже если и скажешь, что толку? Он – сильный мужчина, охочий до ласки, тут и не вырвешься, да и обольстить мог. И ведь знал, подлец, на что способен отец. Знал и все равно сладострастничал с девушкой, испортил судьбу. Женщины вздыхают, охают и жалеют. Они говорят так, чтобы мне было слышно, не боятся осуждения стражей, не боятся, что на них донесут Антонио. И от этого беззлобного шёпота, от их сочувственных, мягких взглядов по душе растекается тепло, становится стыдно,