Книга Волчья ягода, страница 16 – Наталья Юрай

— Замётано! — кивнул кузен и продолжил говорить по телефону: — Идёт. Только предупреди там мужиков, что она у меня психическая, чуть что — кусается.

— Попей, попей, — знакомый голос звучал как сквозь вату. Было невыносимо душно и... мокро?!

— Эка ты девку-то... Эх, Волче, Волче! — еще один говоривший, я чувствовала это, низко склонился над моим лицом, — Мни ей спину-то, с бока на бок перекидывай, а мне продыхнуть надобно, жар здесь сильный.

Запахи и звуки теперь уже со всей ясностью говорили о том, что я в бане, раздета и натираема какой-то вязкой гадостью. Во рту стойкий вкус смородины, а по голой спине деловито скользят сильные руки.

— Сестрёнка моя двоюродная — Евгения! Прошу люби…, — тут Михай споткнулся и тут же перефразировал: — беречь и защищать!

— Ого, — протянул высокийблондин, — а чего раньше не показывал?

— А он показывал, только вы не смотрели! С детства каждое лето набираюсь здоровья в вашей деревне.

— Так сейчас не лето же — зима! — хохотнул перекачанный брюнет.

— Так и я не девочка! — божественный запах трав витал в воздухе простороной парной, но не от этого плавилось моё удовлетворённое сердце.

Все пятеро мужиков в этой большой бане, выстроенной Михаем на овражистой границе с другим участком, смотрели только на меня. Кузен с тревогой и сожалением, а другие, роняя слюну на горячий деревянный пол. Да-да, мальчики, над телом я тружусь неустанно и с серьёзными финансовыми вливаниями. Плаваю, бегаю, тягаю железки, кручу педальки велосипеда. Любуйтесь, раз уж подфартило.

Купальник хранился на моей личной полке во вместительном тёткином шкафу, как и несколько футболок, штанов и толстовок — стратегический запас на случай внезапного приезда. И сейчас небольшие кусочки ткани будили мужское воображение, а мне нравилось производить этот горячительный эффект.

Жаркий влажный воздух вытапливал из кожи следы большого, загазованного напрочь города, и я физически чувствовала, как грязь стекает и с души. Хорошо!

— Хорошо, Миш! Спасибо, что позвал! А веники?

— Всё, как ты любишь!

— О! — больше говорить не хотелось. Я млела и сквозь полусомкнутые ресницы рассматривала Мишкиных друзей, среди которых, скорее всего, находился и тот самый бизнесмен местного разлива.

— Майка, а ты нас представить не хочешь?

— Не хочет! — отрезала я, — давайте помолчим, а? Насладимся, так сказать.

И мужики покорно принялись наслаждаться.

Прозвище Михаилу дали не просто так — оно родилось из имени Майкл и заношенной братом до дыр форменной майки-тельняшки отца, бывшего десантника, участника военных конфликтов и сильного во всех смыслах человека.

Я хорошо помнила дядю Пашу. Во многом именно он, а не папа, сформировал мое представление о настоящем мужике, каких после смерти Мишкиного отца уже не делали.

Намешано в Павле Васильеве было много чего: роскошное, не всем понятное чувство юмора, музыкальный слух и хриплый тенор, берущий за живое, умение концентрироваться на задаче, физическая мощь, надёжность, верность данному слову. Они с моим отцом были похожи внешне — высокие,сильные, привлекательные шатены. Но папа — сугубо гражданский человек — мягче, интеллигентнее, добрее и менее накачанный. Это сейчас я осознала свою безграничную дочернюю любовь к родителю, но в детстве и сопливой юности мечтала, чтобы именно красавец дядя Паша был моим отцом.