Книга Волчья ягода, страница 105 – Наталья Юрай

По коридорам терема бродил аппетитный запах пирогов, и я решила перед разговором с Моревной подкрепиться. Спускалась по лестнице, когда услышала угрожающий шёпот:

— Вон выйди, оставь её! — Золик крепко держал Марью за горло и всем телом прижимал к бревенчатой стене. — Пришибу.

Моревна вопреки логике улыбалась:

— Не зашибёшь! Жалишься, воронок? — белые руки рванули вышитую рубаху на мужской груди и коснулись смуглой кожи.

Золик вздрогнул.

— Али не знаю, пошто киснешь, пошто ночей не спишь? Али не ведаю, — тут Марья принялась развязывать узел на кушаке собеседника, — какого утешения пытаешь?

Нехорошо было смотреть, но я не могла оторваться от лица Золика. Недоумевала. Вот же, желанная женщина практически предлагает себя, а он хмурится и даже, кажется, страдает? Невольник чести что ли?

Ворон тяжело дышал, и я видела, что он уже возбужден и готов сию минуту кинуться на красавицу, умело шарящую по его телу руками.

— Иван... — у Золика перехватило дыхание — ведунья коснулась запретного.

— Почивает княжич, умаялся в трудах супружеских, хмель голову тяжелит. — ведунья дирижировала, подталкивая ворона к краю, за которым бушует безмозглая страсть.

Мужской долгий стон выражал не наслаждение, а боль, и я была уверена, что сейчас Марья в буквальном смысле готовиться изнасиловать Золика. Но восточный принц справился самостоятельно. Оторвался, глубоко задышал, отвернулся от женщины, бесстыдно задирающей сарафан выше пояса, кое-как справился со штанами и глухо произнёс:

— Грязная ты, сколько молодцев высосала, отродье донное. Иди вон, не то попомни — порежу горло и ей, и себе! Не пачкай лапами своими!

Марья не унималась, ее магнитом тянуло к смуглому красавцу. Стекала по нему плотью, тёрлась и постанывала. Золик размахнулся и отвесил Моревне звонкую пощёчину. Я ойкнула от неожиданности, и странная парочка уставилась на меня.

— Мимо иду, а вы тут, кхм, беседуете вот! — улыбнувшись, я дошла до конца лестницы. — Пирогами пахнет, пойду угощусь!

— М-м-м! Вкусно! — я прикрыла глазаот наслаждения. — А ты сколько купил?

— Три.

— Тогда два мне, да?

— А как же вес?

— Плевать, коляска выдержит! — глаза напротив наполнились недоумением. — Ну, можно же один раз нарушить диету? Один разик? Разочек? — пирожное по частям падало в желудок.

— Ты обязательно встанешь на ноги. — Егор отодвинул от себя блюдце с двумя коричневыми "картошками". — Ходить будешь и танцевать. Я тебе обещаю.

— Правда? Вот спасибо, что сказал!

— Я люблю тебя, Жень. Очень. Не могу простить, что тогда из-за Лушки... Не могу... — Егор опустил голову. — Дурак.

Облизнувшись и глотнув чаю, набрала воздуха в лёгкие:

— Не переживай, кто старое помянет, тому глаз вон. Перегорело у меня всё, представляешь? Нет, ты, безусловно, очень приятный молодой человек, положительный со всех сторон, но не вызываешь никаких желаний, кроме вот. — я потянулась за пирожным и почти целиком засунула его в рот. Жевание избавляло от необходимости говорить. И решать. И даже любить.

— Ты боишься, это понятно. Боишься, что реабилитация будет долгой, что пройдёт время. Но я готов быть рядом, готов! И если споткнёшься, делая первые шаги, я поймаю.

Все было прожёвано, эрл грей прочистил горло.

— А если я не сделаю первые шаги? Вообще? Категорически? Буду сидеть до конца жизни вот на этом троне и просить тебя пересадить мою задницу на унитаз. Каждый день. В какой момент рыцарю надоест?