Книга (Не)любимая невеста Императора дракона, страница 35 – Мира Влади

– Какие у вас планы? – спросила я, чтобы заполнить тишину. – Неужели вы собираетесь вечно жить в этой деревне? Прятаться, как я?

Рейн остановился, его лицо стало серьезнее, и он посмотрел куда-товдаль, на горизонт, где лес сливался с небом.

– Всему свое время, Элина, – проговорил он задумчиво, с ноткой усталости. – Мы не прячемся. Мы… ждем. Ждем момента, когда сможем вернуть то, что у нас отняли.

Я нахмурилась, не понимая.

– Что отняли?

Рейн повернулся ко мне, его глаза потемнели, как будто в них отразилась старая боль.

– Сто лет назад, – начал он, и его голос стал тише, словно он нес на себе весь век, – драконы прокляли нашу расу. Мы, волки, хотели свободы – своих земель, своего государства, где мы могли бы жить по своим законам, не подчиняясь их огненной тирании. Мы были сильны, горды, и наша магия, связанная с луной, была почти равна их. Но драконы…

Он сжал кулаки, и я увидела, как его скулы напряглись.

– Они не терпят тех, кто бросает им вызов. Они пришли в наши леса, как буря пламени, сжигая все на своем пути. Наши деревни пылали, дома рушились в пепел, а воздух был полон криков и дыма. Они истребляли волков без пощады – мужчин, женщин, детей. Матери прятали своих малышей, но драконы разрывали землю когтями, выдыхая огонь, который пожирал все живое.

Его голос дрогнул, и я почувствовала, как слезы подступают к моим глазам, горькие и жгучие.

– Драконы не просто убивали – они прокляли нас, лишив нашу расу истинных. Только с истинными мы могли иметь потомство, сильное, чистое, способное нести нашу магию дальше. Без них мы стали обреченными на вымирание, наши стаи таяли, как снег под солнцем. Матери оплакивали своих детей, отцы сходили с ума от бессилия. Драконы хотели стереть нас с лица земли, чтобы никто не помнил о волках, которые осмелились стать им равными.

Я стояла, не в силах отвести взгляд от его лица, на котором боль и гордость смешались в одно. Его слова рисовали картины, от которых сердце разрывалось: горящие леса, крики умирающих, кровь на снегу, матери, прижимающие к себе детей в последние мгновения. Я представила, как драконы, огромные и безжалостные, сеют смерть, их пламя пожирает все, что было дорого волкам – дома, семьи, надежды. Слезы текли по моим щекам, и я не могла их остановить, чувствуя, как горечь этой утраты проникает в мою душу.

– Но нам повезло, – продолжил Рейн. – Молодая ведьма, безумно влюбленная в одного из нас, успела наложить заклятие перед тем, как драконы истребили всех. Она спряталанашу сущность в тенях, дала нам шанс выжить. И пророчество гласило: когда магия драконов ослабнет, ее потомок, в чьих жилах проснется темная магия, сможет призвать нас обратно. Мы вернем свое величие, найдем своих истинных и продолжим род. Мы ждем этого дня, Элина. Ждем, чтобы восстать.

Я сглотнула, вытирая слезы рукавом, и посмотрела на него, чувствуя, как его боль эхом отзывается во мне.

– А что значит… истинная? – тихо спросила я, моя голос дрожал от эмоций. – Ты говорил, что стая – это семья, но что такое истинная?

Рейн посмотрел на меня, и его улыбка вернулась, но теперь она была мягче, почти нежной.

– Истинная – это больше, чем любовь, Элина. Это связь, которую выбирает сама магия и душа. Это верность до смерти, защита, что сильнее любой клятвы. Истинная – это та, ради которой ты отдашь все, даже свою жизнь и свободу. Стая – это наша сила, наше сердце. Мы живем друг для друга, защищаем друг друга. Но истинная... Это даже словами трудно пережать.