Книга Переписать судьбу, страница 38 – Диана Курамшина

– Нарисовала бы сад… – мечтательно заметила Мария, разглядывая цветущие ветви.

«Что-то поздновато», – подумала я, приглядываясь к окружающему пространству. В моё время цветение наступало намного раньше. Всё-таки перестройка климата происходит. Только планета не охлаждается, а наоборот, нагревается.

– Нарисую… – утвердительно кивнула я. – В воскресенье, после церкви. Но нужно будет заказать акварель. Сад должен быть красочным, а то в наличии только уголь.

– А ты изменилась, – отметила сестра, разглядывая меня. – Раньше с тобой невозможно было разговаривать. Книги же даже в руки не брала.

– Всё течёт, всё изменяется… – ответила я ей известным изречением.

– Неужели ты читала Гераклита? – удивлённо поинтересовалась Мария.

– Слышала где-то… – пожала я плечами, – может быть, даже от тебя.

Вот чего было у сестрицы не отнять, так это желания постоянно вставлять в свою речь умные изречения к месту и нет. Фанни это очень раздражало, старшие сёстры тяжко вздыхали, младшие обычно закатывали глаза, и только Эдмунд Стонтон ехидно щурился и сдерживал улыбку.

Мы довольно долго сидели на солнышке вдвоём и уютно молчали, пока в дверях не показалась Сара и не позвала одеваться. Крики к тому моменту уже прекратились, значит,все разошлись по комнатам. Теперь ещё пережить местное «неведение красоты» – и можем ехать.

Я уже говорила, что кареты в нынешнее время – это зло? А теперь представьте, что в эту коробку набились шесть человек, словно шпроты в банке. Даже открытые окна мало помогали.

Могли бы взять открытый экипаж, но нет же… у Фанни была истерика: испортим причёски. И вот… прижавшись друг к дружке, словно сиамские близнецы, мы тряслись в этом душном средстве передвижения. Двух пухляшек честно распределили между двумя сторонами. Фанни ехала со мной и Кэтрин, Джанет – с Марией и Лиззи. Хорошо хоть уже время близилось к вечеру, и на улице стало прохладнее. Днём мы бы задохнулись. Несчастная пятая точка была отбита, а виски ломило от жуткой головной боли, всё-таки я не полностью отошла после болезни. Если бы не близость расстояния (на дорогу ушло не больше сорока минут), меня из кареты точно бы выносили. И так я со своей клюкой портила весь вид благородного семейства.

Эх-х… жутко вспомнить, чего мне стоил этот скандал с Фанни, когда она увидела меня перед каретой с тростью. Думала, её кондрашка хватит. «Как же танцы?» – верещала она. Я ведь в последнее время передвигалась почти без помощи и опоры, радуя родных скорым выздоровлением. Даже старалась делать гимнастику, когда никто не видит. Так что мамочка рассчитывала, что все её дочери будут блистать на вечере (надо ж их как-то замуж пристраивать). И как раз из-за танцев я палочку с собой и взяла. Ну как объяснить родительнице, что никаких па я не помню? Вот понаблюдаю несколько балов, с Кэтрин потренируюсь, тогда можно и на площадку «выплывать». А сейчас только людей смешить. Нет уж! Спасибо! Без меня. Так что на причитания матери у меня был один ответ: «Я плохо себя чувствую, а будешь настаивать, вообще дома останусь!» Вы бы видели эти анимешные глаза! Услышать такое от младшей дочери, которая раньше за танцы убить была готова.

Так что поднималась я по нескольким парадным ступеням под руку с Кэтрин, опираясь на отцовскую трость. Сам мистер Стонтон встречал нас перед дверьми, дабы войти вместе с нами в залу. Объявлений никто не делал. Почти все присутствующие были знакомы друг с другом, кроме нескольких приезжих и гостей, что привели с собой местные.