Книга Переписать судьбу, страница 3 – Диана Курамшина

Кажется, меня знобило, потому что я с трудом смогла сесть. Допустимо ли во сне болеть? Окружающиепредметы заметно покачивались. Тело начало уже откровенно штормить. Пришлось схватиться за ближайший столбик и уткнуться в него лбом.

Закрытые глаза и неподвижность принесли немного облегчения. Но озноб никуда не делся.

Внутри поднималось раздражение, и, отведя голову в сторону, я сморщилась и чихнула, старательно отодвинувшись от столбика. Не хватало ещё стукнуться об него. Интересно… можно ли получить сотрясение мозга во сне?

Шмыгнув парочку раз носом, открыла глаза, уставившись на пальцы с коротко обрезанными ногтями.

Кисть руки, которой я придерживалась за стойку, была мало того что немного грязной, так ещё и очень тонкой и явно юной. Ни суховатой кожи, ни возрастных морщинок и пятен. Точно не моя. Хотя… может, во сне я помолодела?

Желание посмотреться в зеркало стало просто нестерпимым, словно зуд от укуса комара.

Опустив ноги на пол, я не попала на половичок, и тело прошибло холодным импульсом. Выругавшись матом, заставила себя встать и, придерживаясь за кровать, медленно двинулась к туалетному столику.

Усевшись на банкетку, постаралась тут же разместить ступни на коврике. Хорошо… Закрыв глаза, пару раз выдохнула и, решившись, развернула на себя облупленное зеркало.

Вглядевшись в отражение, вскрикнула и неожиданно начала заваливаться назад.

В черепной коробке пульсировала боль. Она отдавала в затылок, словно меня от души приложили по голове кувалдой. Ко всей этой «прелести» добавлялся шум в ушах да прострелы в висках. И, как вишенка на торте подобного «счастья», на меня напал кашель. Думаю, это и вырвало из беспамятства. Содрогалась я от него всем телом, как пьяный монтёр, ткнувший случайно не туда. И только прекратив трястись, смогла позволить себе небольшой стон.

– А-а-а-а-а…

Он, впрочем, не избавил от страдания. Только дал возможность выдохнуть перед тем, как очередной виток боли захлестнёт разум. Правда, в этот же момент я ощутила, как к моему многострадальному затылку приложили что-то холодное.

Благодать… Тиски, сжимающие голову, немного отпустили.

– Это уже хамство с твоей стороны, Элис! – услышала я совсем близко и осторожно приоткрыла глаза, пытаясь сфокусироваться. – Только мистер Джонс сказал маме, что ты идёшь на поправку, и вот… сразу же разбиваешь голову, и тебе снова нужна помощь и сиделка. У тебя совершенно нет совести! – обиженно оттопырив губу, произнесла девушка лет восемнадцати.

Она сложила руки под грудью, от чего небольшие, в общем-то, полушария получили дополнительный объём. Опустив глаза на открывшийся вид, особа довольно улыбнулась. Но вернув взгляд на меня, вновь возмущённо сдвинула брови.

Не получив никакого ответа, девица удивлённо похлопала ресницами и заявила:

– Элис! Ты же знаешь, как я не люблю ночевать с Марией!

Моё подозрительное молчание ей не понравилось.

– То есть тебя совершенно не волнуют мои страдания? – Девушка сердито воззрилась на меня в ожидании ответа. Немного подумав, продолжила: – В следующий раз я не буду помогать со шляпкой, – нахмурившись, она перешла к угрозам, которые, вероятно, считала действенными. – И не поделюсь лентами, что мне отдала тётушка Маргарет, они ведь тебе так нравились!

Это что? Неуклюжие попытки шантажа? Они вообще работают?