Книга Развод с генералом. Дважды истинная, страница 7 – Кристина Юраш

Дракон хотел войти. Закрыть дверь. Рычать на весь мир. Прикрыть её своим телом, как детёныша, пока она не перестанет дрожать.

Но я-то знал — ей не нужно укрытие. Ей нужно было, чтобы я захотел её. Чтобы посмотрел на неё и сказал: «Хочу тебя… Больше жизни…».

А я не мог.

Не потому что не любил.

Не потому что она перестала быть «моей».

А потому что дракон внутри решил всё по-своему. Обнять. Защитить. Спрятать от всего мира.

Она была уязвима, слаба. И он это чувствовал. Как раненого детёныша.

Это было что-то на уровне инстинктов. Древних, как Леррейские горы. В которых при взятии крепости Конфлаграт сложил голову мой отец, Аморакс Эрден.

Я знал, что она это не поймет. Она — человек. А люди думают иначе. Они видят мир совсем по-другому. Их жизнь не подчиняется древним инстинктам. А драконы — это чудовища, принимающие облик человека. Но даже в этом облике всё решает зверь.

Когда я смотрю на неё, мои пальцы сами тянутся к ней — не как к женщине, а как к ране, которую нельзя трогать, но хочется закрыть ладонью.

И каждый раз, когда я вижу её, у меня в груди становится пусто — как будто кто-то вынул сердце и оставил вместо него комок льда. Я не могу дышать. Не могу говорить. Могу только стоять и смотреть, как она прячет руки в рукава, чтобы я не видел, как они дрожат. А потом — поворачиваться и уходить, потому что лучше быть жестоким, чем беспомощным.

Карета везла меня на званый ужин, на котором я обещал быть. Туда, где меня уже ждала Эллен.

Внутри у меня всё ныло — не от усталости, а от странного чувства, словно голос отца говорит: «Ты всё делаешь правильно!».

Я знал, что, как только войду в зал, все взглянут на нас с Эллен и подумают: «Вот она — новая истинная генерала». И я не стану протестовать. Не стану разбивать эту ложь.

Просто… Когда она стояла рядом, мир переставал задавать вопросы.

А Эллен… Эллен даже не замечала, что я смотрю сквозь неё. Она улыбалась, кланялась, принимала комплименты — и думала, что это начало.

— Вы, как всегда, безупречны, генерал. Такой мужчина достоин только самой прекрасной жены, — улыбнулась она, когда мы вместе вошли в зал.

— Особенно если эта жена умеет стоять молча и не задавать вопросов, — ответил я, не глядя на неё. — К счастью, красота — единственное, что вам не нужно имитировать.

Однажды она провела пальцем по моему запястью — будто проверяла, осталась ли там метка истинности. Я отдернул руку. Она улыбнулась, как будто ничего не произошло. Она знала, что я женат. Знала, что моя жена — истинная. И ей всё равно. Потому что быть «женщиной генерала» — уже победа.

Иногда, когда она клала руку на мой рукав, я ловил себя на мысли: «Если бы Алира выглядела так — я бы гордился ею». И сразу же ненавидел себя за это. Потому что Алира не «выглядела». Она спасла меня. А я… Я выбираю ту, кого можно показать.

Её кожа — гладкая, как шёлк на новом мундире. Глаза — чистые, без теней. Улыбка — точная, как выверенный шаг строя.

Она — то, что одобрил бы отец.

Идеал.

Слово отдалось в голове обрывком памяти.

«Почему форма не по уставу? Что с воротничком?! Откуда на груди складка?! Я что, так учил тебя держать спину? А ну быстро выпрямился! Ты не дракон! Ты — собака сутулая», — строгий голос отца появился в памяти.

Даже сейчас, сидя в карете, я рефлекторно одернул манжеты и расправил плечи.