Книга Планета из золота, страница 9 – Даниэль Брэйн

Эос была примечательна тем, что второе же поколение переселенцев умудрилось устроить на свежезаселенной планете не просто войны – бойни, после которых все пришло в тотальный упадок и местами вернулось едва ли не в первобытное состояние. Галактическая миссия с риском для собственных жизней договорилась с одичавшими князьками и выделила какую-никакую, но помощь в обмен на хоть какой, но контроль. Эос посопротивлялась для вида века полтора, но согласилась.

Там было спокойно. Это была не Трисгида, на которой погибли шесть миссий, и это несмотря на то, что Трисгида скатилась до состояния века примерно пятнадцатого по меркам нашей родной планеты, и космическим кораблям ничего не угрожало. Проблемы начинались после посадки – от эпидемий неясного происхождения до местного населения, активно использовавшего против «завоевателей» любое подручное средство от камней до костров. От коллег я слышала о случаях каннибализма на Трисгиде и, как антрополог, верила.

На Эос не было правительства, она жила полу-анархией, подчиняясь временным или не очень лидерам разных масштабов, не было стран и границ, и в целом вместо сорока миллионов первых переселенцев сейчас с трудом можно было насчитать миллиона два. Некоторые ученые находили в этом плюс, потому что Эос при ее текущем развитии могла обеспечивать ресурсами свое мизерное население бесконечно долго.

«Изоляция». Непонятно, сами они этого захотели или от них предпочли держаться подальше: по закону ни одна планета, проводившая военные действия после Расселения, не могла стать действительным членом Галактического Содружества – только ассоциированным, и то не сразу.

У Эос давно вышли сроки в статусе члена-кандидата, но все заглохло. А теперь, подумала я, все будет зависеть от того, что найду я…

И от того, что нашли коллеги из таможни.

Если профессор умер своей смертью, если он скончался от отсутствия медицинской помощи или лекарств, или был неосторожен – в этом вины Эос нет. Если в его смерти присутствует криминал – все сложнее. Я не могла с уверенностью сказать, что и насколько сложнее, но подозревала,что случайно вляпалась в политику. Утешало меня то, что мое дело – экспертиза и рапорт. Я полицейский, но я и ученый, я работаю с фактами, с которыми не поспоришь, а дипломатия – не моя сильная сторона.

Кража артефактов. Я краем уха слушала инструкции по безопасности и не отрываясь смотрела на шкаф. Шольц и Монтенегро не зря тревожатся: с Эос вывезли какие-то там ископаемые ценности, и это значит, что в контрабанде замешан кто-то из тех, кто, как и они, как и я, работает на правительство. Такие люди были на Астре, такие люди были на Эос. Да я лезу к тигру в пасть, причем без оружия.

Мое дело – кости, напомнила я себе. Инструктаж закончился, в каюте погас свет, двигатели перешли во взлетный режим, меня мягко вдавило в кресло. Я порадовалась, что хотя бы кресла в каюте первого класса отличные, а чартерный рейс стартовал без задержек, и, словно в насмешку над моей наивной верой в лучшее, в ванной комнате сорвало кран.

Я выругалась – сквозь зубы, но громко и отчетливо. «Кассиопея» задрожала, как героиня любовного романа при встрече с суженым, и кряхтя отлепилась от взлетной площадки. Я, преодолевая перегрузки, дотянулась до пульта и вызвала бортпроводников. Вода умиротворенно поблескивала возле двери в ванную комнатку и завораживающе плескалась за перегородкой.