Книга Мой муж – чудовище, страница 8 – Даниэль Брэйн

– Да, милорд, – ответила я, опасаясь вздохнуть с облегчением.

Руку мой муж не убрал.

– В следующий раз, кто бы сюда ни явился, хоть сам король, не спешите занимать мое место.

– Да, милорд. – Мне очень хотелось прикрыть веки, взгляд ледяных глаз затягивал, гипнотизировал, лишал воли, мои глаза уже разъедала сухость, но я терпела. – Простите, милорд. Я сделала то, чему меня учили, милорд.

Муж отвел руку. Это было странно – он был холоден, как статуя зимой на ветру, но от его прикосновений, казалось, у меня на коже остаются ожоги.

Лорд Вейтворт быстро вышел, захлопнув дверь за собой, а я поспешила выдохнуть и проморгаться. Все оказалось не так ужасно, как я себе напридумывала, или наоборот, потому что он вел себя непредсказуемо. Был ли он зол или раздосадован, он никак не дал мне этого понять, и его слова можно было расценивать и как беспокойство, и как заботу, и как то, что я мешаю ему.

Где-то в районе кабинета я услышала голоса – лорда Вейтворта и майора, говорили они оба спокойно, как можно было от них ожидать в случившейся ситуации. Да, немного на повышенных тонах, но они не спорили.

Я осторожно приоткрыла дверь, как только голоса стихли, и почти побежала к себе в комнату. Я не боялась оборотней, ведь даже по старым легендам они не заходили в дома. По крайней мере, старались не заходить, потому что их пугало любое замкнутое пространство, и, насколько я знала, этим пользовались крестьяне и солдаты, загоняя оборотней в некое подобие сараев или, если была возможность, в заброшенные дома. Иногда, очень нечасто, так, что можно было не принимать во внимание, оборотни вламывались в дома, но это был повод уничтожить кого-то по личным мотивам с гарантией погибнуть самому. Мстили оборотни редко – прадед вообще не помнил подобного и объяснял это тем, что оборотень – это две личности в одном вроде бы теле. Недобитый, раненый оборотень в исключительных случаях, если помнил обидчика, мог месяц или два спустя ворваться в дом того, кто его разозлил.

«Но меня ведь это никак не касается», – подумала я, запираясь в своей спальне. Летисии не было, вероятно, ее допрашивали полицейские, но она никогда и не ночевала со мной. Прислуга не ночует в спальне замужней женщины, кроме тех периодов, когда госпожа находится в тяжести. И у меня мелькнула лишь мысль, что я снова пошла поперек воли мужа. Он не говорил мне, что я должна закрыться и от него.

Но я сомневалась, что ему до меня будет дело. Он не приходил ко мне в спальню всю неделю с момента венчания, зачем ему делать это сейчас, когда случилось такое несчастье.

Оборотень ли? Может, все же какой-то зверь?

Я была достаточно гибкой, чтобы с трудом и не сразу, но расшнуровать корсет, да и вообще к помощи горничной я прибегала редко. Седьмая дочь – это та, кого и родители вспоминают с трудом, и то когда приходит время выдавать ее замуж. Прислуга в доме отца была мне не положена, я обходилась своими силами или помощью кого-то из сестер.

В моей комнате тоже стало теплее. Обычно в городских домах печные трубы проводили в стенах так, чтобы тепло расходилось по всем комнатам – так было в доме прадеда и деда, где жили мы с младшими сестрами какое-то время, а в сельских домах топили каждую комнату или держали открытыми двери. В доме отца я постоянно мерзла, потому что жила дальше остальных от комнат с печами, и нередко мы забирались с сестрами под одно одеяло – точнее, все прочие одеяла накидывали сверху, и так, прижавшись друг к другу, рассказывали прочитанные истории или мечтали, что будет, когда мы вырастем.