Книга Мой муж – чудовище, страница 27 – Даниэль Брэйн

Я кивнула. Я мало что помнила из ритуала, но мне не хотелось никого обижать.

– Я вам сейчас грог принесу, завернитесь вот пока в одеяло, а Джеральдина ванну наполнит, – пообещала Юфимия и повернулась к невестке: – Смотри, ее милость сильно поранилась, добавь трав лечебных.

Никто не интересовался, что произошло, почему я вернулась, где экипаж, где Летисия. Это было не дело слуг, но лорд Вейтворт должен был спросить меня? Или ему хватило рассказа Филиппа?

Юфимия и Джеральдина оказались расторопными. Грог успокоил меня окончательно, я согрелась, а когда погрузилась в ванну, наполненную горячей водой и пахучими травами, плавающими по поверхности, мне стало совсем хорошо. Джеральдина терла мои руки мочалкой, было немного больно, но я терпела.

– Мы с вами побудем, миледи, а то все это, мороз да усталость, а затем грог, сморит вас, захлебнетесь еще ненароком, – говорила Юфимия. – Да что же ты так ее милость-то скребешь, она же тебе не корова, дай я.

– Я не хочу, чтобы вы уходили, – объявила я и закрыла глаза. Юфимия расплела мою косу, вспенила что-то ароматное на моей голове и теперь поливала меня теплой водой. – Я хочу, чтобы вы остались. Обе. В моей комнате.

Мне не ответили, а из-за пены я не могла открыть глаза, чтобы выяснить, в чем причина. Я и так понимала – я должна ночевать одна, а крестьянки, скорее всего, решили, что я заговариваюсь. Немыслимо для леди вот так повести себя.

Кто-то обернул мои волосы полотенцем, и я наконец открыла глаза, встретившись взглядом с Юфимией.

– Ты поняла меня? – спросила я.

– Да, миледи.

– Я сама поговорю с лордом-рыцарем.

Юфимия тяжело молчала, не отворачиваясь, но и не отвечая. Она обменялась взглядом с невесткой, вздохнула и только потом призналась:

– Его нет, ваша милость.

Опять? Я выхватила у Джеральдины простыню и завернулась в нее. Насколько это обычно для него – покидать дом в такое время?

– А когда он вернется?

– Не знаю, миледи.

Расспрашивать слуг, где хозяин, верх неприличия. Меня подмывало нарушить все эти дурацкие правила, придуманные неизвестно кем неизвестно зачем, разве лишь для того, чтобы усложнить то, что может быть просто. Но я жестом попросила подать мне ночное платье, влезла в него с трудом – тело было распаренным и влажным, стащила полотенце с волос и вернулась в свою комнату.

Кто-то – или Юфимия, или Джеральдина – успели положить мне в постель горячие камни, завернутые в толстую ткань, чтобы я продолжала греться и не простыла. Из-под потолка доносился негромкий гул – перекрыли заслонку, чтобы тепло от печей выходило не в трубы на крыше, а шло через воздуховод спальни. Это были предусмотрительность и внимание, которых я прежде не получала. Летисия придерживалась строгих правил, установленных для истинных леди, но мне куда больше нравилось быть под присмотром этих простолюдинок.

Джеральдина осталась в ванной, я слышала, как она прибирается и тихо поет, и подумала, что если у ее матери столь же прекрасный голос, я обязательно должна послушать ее пение в храме. Юфимия тщательно укрыла меня одеялом и села на полу возле моей кровати.

– Как прикажете, миледи, – сказала она, и в этот момент в дверь постучали.

– Я сама, – упавшим голосом прошептала я, догадываясь, кто меня потревожил.

За дверью стоял Филипп, уже переодевшийся, и меньше всего он ожидал увидеть меня в таком виде. Но слуги часто видят хозяев так, как никому больше не удается, ему придется привыкнуть и к этому.