Книга Книга монстров, страница 95 – Даниэль Брэйн, Энни Мо

— Как тебя угораздило в такое вляпаться, душа моя? — наконец спросил он, и я с упавшим сердцем осознала, что ничем он мне не поможет. Он не Тень, да и маг такой же, как я — неполноценный. Верно, единственные вещи, которые в действительности питаются его силами — зелья, способные убивать хохотунов и лечить веселых дамочек с Узкой улицы. — Подожди, не дергайся, я же смеюсь над тобой.

Гус, придирчиво посмотрев на чашки, протянул одну — на его взгляд, более чистую — мне, я помотала головой, и слава Тиши, он решил, что я просто слишком раздавлена, а не проявила брезгливость. Сам же он уселся на стулсо своей чашкой и присосался к ней как пиявка.

— Это… это больная тема. Дело давнее, и с муженьком мы виделись всего пару раз. Я тогда так испугалась, что придется жить с этим всю жизнь, к тому же, ты не представляешь, что это такое — оборотни, вырвавшиеся из-под родительской опеки, — тихо сказала я, зажмурившись.

Было неуютно и от такого близкого контакта, и от того, что за окном стояло серое утро, и рассеянный свет проникал через окна, и спрятаться за темнотой не выходило, как я часто делала. Вся неприглядная правда вышла наружу, и ничем ее не скрыть, она сияла неоспоримым, медным цветом свершившегося факта.

— Самуэль сказал мне тогда, что если в процессе он навредит, это будет необратимо. А я не хочу потерять контроль над собой. Браслет дает мальчишке возможность меня направлять, куда ему вздумается. И единственное, что меня спасает — что брак наш пока лишь чистая условность.

Гус фыркнул. Похоже, что зря, потому что у меня сорвало крышу напрочь.

— Что мне делать, по-твоему? — вспылила я и сама на себя разозлилась. Гус хочет помочь, я не имею права срываться на нем. — Убить своего мужа? Ты знаешь, чем это чревато? Браслет станет красным, будет жечь мою руку, а потом я умру, если раньше меня не казнят. И этот мальчишка ведь тоже не виноват, что нас поженили. Мы… мы даже с ним не разговаривали ни разу.

Гус похмыкал, потом, морщась, словно собирался тоже в чем-то признаться, долго чесал голову и рассматривал собственные грязные сапоги. Но я ошиблась, его мучило любопытство.

— Пару лет назад твои драгоценные сородичи учинили зверскую расправу над какой-то женщиной. Говорили, она с кем-то переспала и забеременела. Ты слышала об этом? Это Микки, торговец и лодочник, рассказывал. Может, наврал, у него язык без костей.

Я пожала плечами. Именно этот случай был мне неизвестен, но известны множество других. Гус, а также трепло Микки, не знали, что скрывается под «зверской расправой». Я знала.

— Она ведь оказалась одной из немногих ваших, решившихся лечь под мужчину без брака, я прав? Конечно, прав. И ты, душа моя, никогда так не поступишь, даже зная, что с тобой подобного не случится — уж слишком много у тебя… защитников. Тебе очень хорошо вбили в голову, что нельзя, а что можно. Ты не ляжешь в постель уже из принципа, потому что считаешь,что это…

— Унизительно и грязно, — понимающе кивнула я. — Стой. Тебе что за дело?

Гус задумчиво огладил лицо несколько раз. Смотреть мне в глаза он избегал, но я опять ошиблась, полагая, что он подразумевает.

— Аттикус. Я знаю его много лет, Дайан, и мне не нравится его поведение. Его слишком много возле тебя… Не спрашивай, откуда я узнал об этом, и если хочешь, можешь не отвечать. Просто кивни, если я прав. Голова у тебя не отвалится… Ты его привлекаешь, кошечка, но он Тень.