Книга Книга монстров, страница 146 – Даниэль Брэйн, Энни Мо

— Аттикус!

Мой вопль пропал втуне. Зачем? Я не герой, никогда не была им и вряд ли когда-нибудь стану. Единственным утешением мне послужило лишь то, что мясник и его семья были живы, и я пронеслась через дальнюю комнату, выбив окно, выскочила на улицу, и мне вслед донесся грохот от тысяч стрел, ударивших в стены домов с той стороны, где остался Раскаль.

Рев и белое-белое пламя над крышами, и в нем, почти задевая головой низкие тучи, бился Древесный бог. Тварь, созданная… когда-то кем-то. Вряд ли человеком, его против воли вытащили сюда и теперь убивают. Такая же жертва чужого безумия, как и мы все.

Улицу занесло настоящим огнем — нестерпимо ярким, пламя взметнулось до самого неба, его жар достал переулка, где я стояла. Не выдержав, я упала на на землю, закрыла голову и даже так чувствовала, как тлеет одежда. Кто бы ни делал эту совершенную магию, он был… всесилен.

Рев оборвался, и стало тихо.Так тихо, что я слышала, как пожирает пламя то, что только что было чудовищем. Тишина оглушила, это обитель Олоры и Айре, но мне ведь еще рано туда.

Я с трудом поднялась на ноги. Меня шатало, в груди все горело от жара, наверное, я обожглась, но первой мыслью был…

— Аттикус!

Я снова влезла в окно, и мясник уже сидел с топором, зло на меня глядя. За его спиной жались старушка, молодая беременная женщина и девочка лет четырех.

— Все закончилось, — сказала я хрипло. — Он мертв.

В лавке блики пламени с улицы отплясывали на стенах и безнадежно испорченных тушах. Я отбросила стул, распахнула рывком дверь, забыв, что снаружи ревет огонь. Да, я, похоже, опалила ресницы и волосы, но смотрела как завороженная, как стрелы на двери превращаются в сухое, немощное дерево.

Опадают трухой.

— Дайан! — сильный звучный голос Самуэля раскатился по улице, и я никогда не слышала в нем столько страха.

— Я здесь, — заорала я. — Самуэль!

Самуэль. Здесь, со мной, Самуэль. Перевернутые боги, с ним творилось что-то… настолько странное, но я устала уже удивляться. Передо мной стоял до боли знакомый старик, а я видела юного воина, узнавая только глаза, и от силы, что исходила от Самуэля, я сжалась в комок и едва не захныкала. Страшная сила, злая, могучая.

— Самуэль?

— Это иллюзия магии, Дайан. Все хорошо. Это я.

— Это ты. Это был ты. И тогда, — прошептала я, утыкаясь в его грудь и замирая в его объятьях, — это тоже был ты. Ты убил Раскаля в тот первый раз?

— Не настолько я стар, Дайан, — негромко засмеялся Самуэль мне в макушку. — Мой учитель всегда говорил мне — всему свое время. Никогда не спеши. Стоило и тогда не спешить.

Спешить больше некуда. Если только Гус, Аттикус и...

— Книга? — вспомнила я.

— Я уничтожил ее. Взорвал, и Рема, кажется, зацепило. Не беспокойся об этом, полковник Каррад все видел. Боюсь, ему не понравилось то, что я ему показал. — Я посмотрела Самуэлю в лицо. Магия невероятной силы действительно пропадала, и сейчас я обнимала своего старика. — Думаю, Тени уйдут из нашего города. Это и к лучшему, как ты считаешь?

Я кивнула. Да, пусть уйдут. А Фристада вздыхала свободно, и пламя очищало ее от зла, не трогая нас, сейчас будто лаская.

— Самуэль, я… — Он вопросительно наклонил голову. — Аттикус… он где-то здесь, я...

— Пойдем, Дайан, — мягко, но очень настойчиво сказал Самуэль. — Мы сделали то, что могли. Теперь нам пора отдохнуть.