Книга Книга монстров, страница 118 – Даниэль Брэйн, Энни Мо

«Иди, клещик, иди-иди!» — на миг показалось, что в мысли что-то врезалось — огромное и твердое, но тело по инерции пролетело еще несколько футов перед тем, как лапы отказались повиноваться.

Я взвыла, переполошив все вокруг, затрясла головой, прогоняя монстра изнутри, а он прикасался к моим мыслям, и те словно застывали. Табу на охоту на человека заморозило, я оскалила зубы, а потом с размаху влетела в стену, и монстр исчез.

Сбоку что-то вспыхнуло, закричало, захрипело, и я вновь осознала, сколько запахов вокруг — страха, опасности, пота и злости. Человек убивал мертвых и снова издавал сложные звуки.

После очередного поворота пришлось затормозить всеми лапами, и человек едва не врезался в меня — мертвый, ошалело мотая головой, шел прямо на нас. От него несло опасностью. Гнилью и мертвечиной — я зарычала и присела, готовясь к прыжку, но человек очень крепко схватил меня за холку и не пустил.

— Тихо-тихо, кошечка, ты вообще соображаешь? Это же человек. Хоть и мертвый. Стой.

Я едва не рванула вперед, когда он выплеснул на мертвого воду, так хотелось пить, но дернулась от взметнувшегося клубка праха — вода исчезла. Я снова зарычала, и человек отпустил холку — голос звал, говоря что-то еще неразборчиво, как и человек рядом. Но голос был понятнее. Он пах… кровью.

«Клещик-клещик…»

Снова мертвый — все его тело было чем-то истыкано, и при должном воображении его можно было сравнить с большим ежом. Нас разделяло совсем небольшое расстояние в несколько футов, и на этот раз я не стала торопиться, хоть рука на шерсти ужасно раздражала.

— Стой-стой, там же ловушка, смотри туда, душа моя. Видишь свет? Он странный.

Мы стояли, я не понимала, почему рычала, прося отпустить меня — человек задерживал, мешал, а в голове клубился красный туман голода и жажды. И охоты.

«Беги, клещик, беги ко мне».

В коридоре ярко вспыхнуло синим светом, и мертвый рассыпался прахом, не успев издать ни звука.

— А теперь пошли, рядом, поняла, кошечка? Посмей только не туда наступить. Вот я идиот, я думал, ты соображаешь. Поводок бы пригодился уж точно.

Он потащил меня, не убирая руки с загривка, по диковинномубольшому залу, полностью залитому светом. Человек, похоже, решил, будто я хочу его слушаться, хочу быть рядом, но я слушала только далекий голос внутри, который запрещал кусать и рвать его — но почему-почему-почему?

«Клещик… где ты, клещик?»

Но человек держал меня мертвой хваткой, пока мы не пересекли зал, а потом опустился ко мне на пол, взял обеими руками за морду, и я вспомнила, как он выглядел. Сиреневый, красный и зеленый. Сложный и простой. Но голос внизу был сильнее, интереснее, вкуснее.

— Я за тобой не успею, если ты будешь мчаться как дура последняя, ясно? И тебя пришибет первая же ловушка. Иди куда надо, но жди меня, да? Кошечка, ты хоть рыкни, если понимаешь меня. Тьфу ты пропасть.

Я смотрела, сходила с ума, и он смотрел. Он ведь Гус, так? Что за странное слово? Что такое Гус? Почему Гус? Почему мы не бежим?

Я зарычала, прижалась к полу, умоляя уйти, не держать меня, не хотеть от меня чего-то, ведь нельзя кусать — совсем нельзя.

— Ага! Отлично! Тогда иди рядом, хорошо? — и отступил.

И пошел вперед сам, загораживая мне проход, заставляя прыгать из стороны в сторону, ища щель, чтобы протиснуться и убежать. Но человек предугадывал мои шаги, и всякий раз проход загораживали ноги. Я щелкала около них зубами, выла, рычала, но кусать не могла — голос в голове запрещал, а человек словно знал о нем — перестал меня бояться. Он боялся всего, но не меня, — я видела, как изменился сиреневый цвет, чуяла, что больше не властна над ним. Но и он надо мной не властен, нет…