Онлайн книга «Китаянка на картине»
|
— Иное удивило бы меня! Что ж ты хочешь! Если хорошим тоном считается повысить тон… Так мы весело дальше пойдем! — Понимаешь, каждый слог произносится на определенном уровне, по шкале от одного до четырех, от самого низкого до самого высокого. Не смейся, это очень важно! Оттенок интонации служит для различения слов. Тут и всю латынь позабудешь, скажу я тебе! Мэл довела свою улыбку до степени Ultra Bright [5], увидев мои округлившиеся глаза, и продолжала: — Вот тебе и пример: «ма», сказанное громко, значит «мать», если интонацию повышать — «конопля», если легонько снизить, а потом снова поднять — это будет «лошадь», а если низко и отрывисто — «ворчать». А если тон нейтральный, такое «ма» просто добавляют в конце вопросительной фразы вместо вопросительного знака. — О’кей. Даже не осмеливаюсь вообразить фразу: «Будет ли моя мать ворчать на меня за то, что я курю коноплю верхом на лошади?» — Неплохо! Приберегу-ка я это для моих студентов! * * * Липен, супруг нашей несравненной кухарки, проникся ко мне симпатией и любезно предложил свозить в Сучжоу, «Восточную Венецию», пока Мелисанда пропадала в своем университете. И вот мы с ним сели на поезд. Это был опыт… интересный. Погружение в самую гущу китайской жизни. Попав сюда, я вдруг понял, что, будь я один, мне бы никак не выкрутиться. Указатели номеров перронов, где черным-черно от народа, табло прибытия и отправления — практически вся информация была только идеограммами, и даже не на пиньинь — транскрипции мандаринского языка латинскими буквами. Глядя на транспортные указатели, невозможно различить, что имеется в виду под этими значками или цифрами: поезд, номер перрона, вагона, пункт назначения или город прибытия. Я почувствовал, что с непривычки так завишу от Липена, словно мальчуган, не умеющий читать. С ним мы разговаривали только по-английски. А мой английский, на котором я говорил очень плохо, был примерно таким же, как и у него. Стоит ли уточнять, что наше общение получилось весьма ограниченным! Of course[6]. Впечатляюще, сколько же любопытных взглядов привлекает здесь иностранец. Очень многие обращались ко мне по-английски или вступали в диалог с моим спутником, стараясь побольше разузнать обо мне, моей стране, моей зарплате, сколько я отдаю за мобильный телефон во Франции… и уж не знаю, о чем еще. Поезд набит битком. И уж если я говорю «битком» — это значит… «битком»! На скамейках едут стоя! В тамбурах между вагонами не продохнуть! Сидят на полу, тесно прижавшись друг к дружке, и даже в сетках для багажа! Невообразимо. Пронумерованных мест не существует по разумной и простой причине: проданных билетов беспримерно больше, чем посадочных мест! Только теперь я понял, почему на вокзале столько продавцов на миниатюрных складных табуретках! С грехом пополам я продрался сквозь тесную толпу вслед за моим гидом, неловко бормоча «Sorry»[7]и лавируя среди чемоданов, распахнутых хозяйственных сумок, содержимое которых выплескивалось прямо под ноги пассажирам, протянутых рук нищенствующих калек, мусора и нечистот всех родов и усеивавших пол плевков. «Sorry. Sorry». Наконец мы добрались до относительно просторного места — вагона-ресторана, где смогли, присев, выпить пива. My god![8] «На небесах есть рай, а на земле — Сучжоу и Ханчжоу», — гласит знаменитая поговорка. И она не лжет — городок вполне заслужил свою репутацию! Он стоил такого путешествия. |