Онлайн книга «Хрустальные осколки»
|
«Сожги все дотла!» – мысленно приказал он и гордой походкой направился к выходу. Эниан Он очнулся на мягкой постели. Порезы успели зарубцеваться, а его расколотая душа – еще нет. Глаза ослеплял призрачный блеск зловещих столовых приборов, а обнаженной спиной он чувствовал твердость стола. Голова тяжелела от эха собственных криков. И пленнику повезло: бесконечный кошмар прервали появившиеся Лиз и Маттиас, но почему-то господин назвал ее иначе, другим именем. Эни слышал лишь их голоса: – Септима, отнеси его к наставнице! Быстро! – Может, прекратишь мне приказывать! Я не люблю, когда мне приказывают мужчины! – не слушалась она. – Забыла, с кем разговариваешь? – зарычал Маттиас. – Я твой господин! Выполняй мой приказ, быстро! – Да подожди, мне еще надо убрать эти цепи! Эни, ты слышишь меня? Эни? – звала она его, но пленник был не в состоянии откликнуться. – А вы трое останетесь здесь! Нам предстоит долгий разговор… Внезапно в дверь кто-то постучал. Эни вздрогнул. Он желал видеть только брата и никого больше: никаких огненосцев, никаких когтей, никаких столовых приборов, только теплые и родные объятия близнеца. Дверь тихо скрипнула, и, к удивлению Эни, вошла та самая брюнетка с фотографии – Люксирия. Она держала в руках серебряный поднос. Эни разглядел на нем чашку чая и тарелку с печеньем. Аппетитно запахло выпечкой и мятой с лимоном, и в животе предательски заурчало. Люксирия осторожно поставила поднос на прикроватную тумбочку и присела к Эни: – Как ты, малыш? Эни не знал, что ответить. Он ощущал себя порезанным куском мяса. Хотелось навсегда исчезнуть, раствориться и никогда не просыпаться. Его тело осквернили, а душу обглодали. «Я никчемный и должен умереть. Но не могу! Я не могу забрать с собой брата! Он должен жить. А для меня нет места в этом мире! Нигде нет места для меня!» Эни разрыдался прямо перед Люксирией. Нежные руки прижали его к мягкой груди. – Я здесь, малыш. Никто не обидит тебя. Мама здесь… Мама. Кто такая мама? Эни никогда ее не видел. Даже какой-то сумасшедший знакомый Дэвиана упоминал про маму: «Держись подальше от своего брата и особенно от матери. Она – чистый Свет…» Почему она бросила их, раз она – чистый Свет? Где мама? Почему она не приходит… даже во снах? Эни оставалось лишь рисовать ее образ в своем воображении. У нее звонкий, как ручей, голос, и она, возможно, очень красивая и добрая… Эни хотелось верить, что мама была такой. Ресницы намокли от слез. Эни шмыгнул носом, прижавшись сильнее к Люксирии. Нежное поглаживание по макушке успокаивало его, а бархатистый шепот ласкал уши: – Малыш Эни, малыш Эни. Вы с Дэйви такие ранимые… Эни не мог представить Дэвиана ранимым. Брат всегда казался ему сильным и непробиваемым, как божественный металл, из которого боги сковали клинки Солнца. – Почему ранимые? – поднял глаза Эни и встретился с заботливым взглядом Люксирии. – У каждого свои слабости, малыш, – пояснила она, – никто из нас не всесилен. – Видимо, мне достались все слабости, какие только существуют, – дрожащим голосом проговорил Эни. – Нет, милый Эни, шрамами редко кто гордится. Их прячут под одеждой. – Откуда вам известно? – Мне многое известно. Я могу видеть и чувствовать чужие желания. – А какое у меня желание? – Ах! Ты так предсказуем, малыш Эни. Ты хочешь быть рядом с Дэйви. Он дает тебе спокойствие и защиту, и в нем ты черпаешь свое счастье. |