Онлайн книга «Хрустальные осколки»
|
– Брат, ну почему… Ну как! – не находилось нужных слов. Они застыли на губах узорчатыми звездами, пока Дэвиан трепал его по макушке. – Эни, наш влиятельный дядя прекрасно знал, чем закончится наша встреча с мамой. И мудрецы, естественно, знали. Учитель предупреждал меня. Поэтому и оттягивали, как могли, пока какая-то мразь из Небесного совета не организовала на тебя покушение. Что б он сдох, тварина! Как же я хотел его размазать! Но не нашел ничего, никакой зацепки. Даже через его прислужников не удалось выйти. Но я не могу больше терять ни свое, ни твое время. Сейчас я здесь, и я готов принять свою судьбу. Это плата за все, что я натворил за эту жизнь. Такой вот у тебя брат. Пора б уже отличиться чем-то хорошим и добрым, да, Эни? Но он только всхлипывал, отказываясь верить Дэвиану и мириться с предстоящей потерей. – Эни, мне жаль, но мы с Хати должны были арестовать твоего приятеля. И это я спровоцировал тебя на ссору. Прости за этот весь спектакль, но мне надо было оборвать нашу связь, понимаешь? Я не хочу, чтобы еще и ты пострадал. Ты нужен маме. – Ты нужен мне, – шмыгнул носом Эни и неохотно промямлил: – И своей женщине. – Люкси проводила меня. Она знает. Эни и в страшном сне боялся представить, скажи он подобное ближнему. «Я не вернусь больше, и не плачь по мне…» – от подобных мыслей кольнуло в груди, и Эни перевел тему прощального разговора: – Зачем ты разбил зеркало? – Чтобы обезопасить тебя. Тебе эти интриги ни к чему. Эта Элита способна на любую мерзость, – скривился Дэвиан и плюнул в знак презрения. – Но Маттиас так же дорог мне, как и ты! Прости меня, брат. Я бы никогда не поднял на тебя клинок. Никогда! Но и выбирать между вами не хочу. Ты мне родной телом, а он – душой, – признался Эни, боясь услышать из родных уст насмешку. Но Дэвиан спокойно принял откровения брата: – Тогда и не выбирай. Дорожи нами обоими. – Прости, прости, пожалуйста. Но Дэвиан сменил тему дружбы брата на горькую безысходность: – Эни, роднуля, не оплакивай меня, ладно? И защищай маму, береги ее. Стань сильным и превзойди меня. И подружись, наконец, с клинком! Эни улыбался, роняя слезы. Дэвиан нежно прошептал без грубости и ругательств: – Я люблю тебя, Эни. – И я люблю тебя, Дэйви. – Ты наконец-то назвал меня по имени! – Да! Они смеялись и вспоминали счастливо проведенное время. И минуты неумолимо таяли солью на губах. Братья вернулись к матери, устроившись рядом. Они внимали хрустальному пению, крепко держась за руки, будто никогда не разлучались. Амала ласково улыбалась сыновьям и пела. Даже души боялись разрушить семейную идиллию. Эни оттягивал песенный ритуал как мог. Дэвиан же кивнул ему, отстраняясь: «Пора…» И это же «пора» прозвучало реквиемом. – Мама, я готов. Я готов исполнить свою песню как дарующий покой, – с наигранной уверенностью произнес Эни. Сердце дрожало от страха потерять брата, но тот выглядел умиротворенным и счастливым. – Я верю в тебя, сынок, – поддержала сына Амала, и от ее голоса вырванные крылья будто отросли снова. – Давай, Эни, покажи нам свои таланты! Все хотят послушать! – отозвался Дэвиан и захлопал в ладоши. – Ты ведь тоже будешь подпевать мне, Дэйви! – улыбнулся Эни, толкая брата локтем. – Разбавлю твой тенор-альтино басом, – подколол он. И тогда певец сложил ладони на груди и глубоко выдохнул, освободив легкие от прошлых обид и тревог. Родные руки легли на его плечи с обеих сторон. Эни ощущал ценнейшую поддержку таких близких и любимых матери и брата. Хотелось отсрочить спасительный для душ ритуал и провести больше времени с семьей. Амала и Дэвиан коснулись его щек поцелуями, заставив засмущаться и засиять ярче. Эни словно помолодел лет на десять. И сидел он не на кладбище, а на небесном празднике. Вот только придуманные стихи предназначались мертвым. Хотелось наполнить строки светом и легкостью, и Эни заявил: |