Книга Тыквенно-пряный парень, страница 49 – Соль Валентайн

Третья: в классе новенький. Еще один.

Я мечусь, не зная, за что схватиться, но, к счастью, от необходимости обсуждать мегаидею избавляет звонок, а об СМС заставляет забыть новенький.

Строго говоря, он таковым не является. Слепцов учится в параллельном классе, и мы частенько занимаемся вместе на физ-ре. Но он впервые приходит на геометрию. Ходят слухи, что у Слепцова серьезный конфликт с половиной класса, и переводом в наш его пытаются дотянуть до конца года, чтобы выдать аттестат и перекреститься.

– Здесь занято, – говорю я, когда он бросает рюкзак на пустующий стул Андрея.

– Че? – Слепцов смотрит на меня, как на насекомое, и, честно говоря, мне становится немного неуютно.

Народ притихает, с любопытством наблюдая, во что перерастет конфликт.

А я сама не знаю, зачем защищаю место Андрея. Разве не лучше сидеть рядом с незнакомым парнем, чем ждать, когда Луковая Башка вернется в школу после болезни?

– Здесь занято. Здесь сидит Андрей. Он болеет, но скоро вернется. Это его место.

– Слышь, толстуха, я тебя вообще не спрашивал про места, в маршрутке будешь за проезд передавать, без тебя разберусь.

Я даже не нахожу что ответить. Всегда теряюсь, когда меня давят не интеллектом или эмоциями, а примитивными оскорблениями. Оскорблять в ответ я не умею, мат и ругательства от меня звучат максимально кринжово, а спокойный тон такие, как Слепцов, воспринимают как слабость.

Поэтому я сгребаю с парты учебники, чтобы пересесть. Но не успеваю. Над Слепцовым вырастает фигура Лукина. На его лице мрачное, я бы даже сказала, зверское выражение. Судя по всему, Андрей еще явно не поправился, но нашел в себе силы приползти на контрольную.

– Тебе что сказали? Занято. Болеет человек.

– И что?

– А ничего, сейчас эстафету перехватишь. Свалил, я сказал. Это мое место.

Никогда не была так рада Лукину!

Ну и пусть он хам, заноза, сноб и мажор, зато не матерится через слово, никому не угрожает и вообще ведет себя так, что даже в приличное общество вывести не стыдно.

– Ну давай, рискни здоровьем, – фыркает Слепцов.

Я мысленно сжимаюсь, ожидая потасовки, но Андрей лишь склоняется к самому уху парня и что-то ему говорит. А потом Слепцов, бросая последний, полный презрения, взгляд на меня, хватает рюкзак и садится на «галерку» в гордом одиночестве.

– Что ты ему сказал?!

– Да так. В основном правду. Кажется, я теперь понимаю, что имела в виду твоя подружка, когда говорила, что у Слепцова конфликт с классом. Удивительно, что не со школой. Хотя это временно.

– Почему ты называешь Риту моей подружкой? Она же твоя девушка!

– Согласись, Тыква, – Андрей явно намеренно игнорирует мой вопрос, – оказывается, я не такой уж плохой сосед.

– О-о-о, тебе что, выписали вместо антибиотиков принимать пафос три раза в день?

– Нет, витамины для поднятия иммунитета против твоих тупых шуток.

– Тимошина, Лукин, – тяжело вздыхает Ирина Сергеевна. – Вы в своем репертуаре. Лукин, ты когда болел, в классе так тихо было. И Тимошина не отвлекалась. Урок начался, сидите тихо, а то рассажу!

Я открываю рот, чтобы сказать «так нам того и надо!», но почему-то в последний момент решаю этого не делать. Для себя у меня есть простое объяснение: Ирина Сергеевна вполне может посадить меня со Слепцовым, и вот тогда я точно удостоверюсь в правоте слов Андрея.