Книга Смерть заберет с собой осень, страница 70 – Эмма Рид Джонсон

Ещё какое-то время мы провели в полной тишине, но тишина эта была успокаивающей и уютной. Мне хотелось злиться на Юки-куна. Сам не знал за что – просто вывалить на него всю злость, что успела скопиться за годы, но язык не поворачивался.

Подтянувшись, я сжал его холодную руку. В голове у меня творилась полнейшая каша, и из неё я смог выудить недавние воспоминания о том, как мы склеивали друг друга в студии Кицуко-сан. Он тогда поклялся дойти со мной до самого конца, вытерпеть любого меня и послужить главной опорой. Был ли это тот самый случай, о котором мы тогда говорили? Мог ли я тогда предположить, что всё так и произойдёт?

Наверное, да.

Тот вечер вспоминался смутно, словно через пьяную пелену, но то, как он поддерживал меня, а я сдерживался из последних сил, чтобы не закатить истерику, – всё это новой волной обиды и горечи захлестывало моё и без того побитое сознание.

В носу защипало, и вскоре я не смог нормально дышать. На глаза начали наворачиваться слёзы, и пускай я и так ничего не видел из-за кромешной темноты и того, что сжимал ладонь Юки-куна, но даже пульсирующая темнота начала предательски размываться.

Я открыл было рот, но только с шумом втянул воздух. Мне не хотелось плакать перед ним. Мне вообще не хотелось плакать. Я всё реже давал выход слезам, потому что они никогда не облегчали глухую боль в моём сердце.

Это было унизительно.

Тут он обнял меня, и его острый подбородок впился прямо в мою макушку. Он словно пытался полностью закрыть меня собой, отгородить от всего мира, и стоило об этом подумать, как что-то в моей голове щёлкнуло, и я уже не мог остановиться:

– Мне страшно, Юки, мне так страшно…

– Тшш, – шептал он.

– Я правда не хочу умирать. И никогда не хотел, но разве у меня есть выбор?

По щекам покатились горячие слёзы. Они оставляли после себя влажную липкую дорожку, которая противно стягивала кожу. Мне хотелось рыдать навзрыд. Кричать и умолять сказать, что мне нужно делать дальше, но я не мог себе этого позволить. Не здесь, пока за стеной меня ждала горюющая мать – я не мог так её подвести.

– Но и не хочу на операцию, Юки… Ямада-сенсей сказал, что мне должны вскрыть грудь, ха-ха, но я… – Я сглотнул, пытаясь перевести сбившееся дыхание. – Не хочу, чтобы они разламывали мои рёбра и заглядывали внутрь, это так плохо? Плохо, что мне страшно?

– Бояться нормально, Акира.

– Но мама, она не понимает…

– Ей тоже страшно.

Я всхлипнул. Ещё и ещё. Отчаянно надеялся, что сердце решит остановиться прямо сейчас, чтобы мне больше не пришлось ничего терпеть и жить в ожидании.

Почему моя жизнь не могла оборваться быстро и безболезненно?

Почему? Почему?! ПОЧЕМУ?!..

– Юки. – Я не знал, сколько прошло времени, но ткань на его груди пропиталась моими слезами и соплями.

– Что такое, Акира?

– Помнишь, что ты пообещал мне в студии Кицуко-сан? – Мой голос звучал безжизненно и будто бы принадлежал не мне.

– Разумеется, – пробормотал снежный дух. – Ты тогда зачитал целый список требований, но я помню каждое из них.

– Ты правда дойдёшь со мной до самого конца?

Я не знал, как именно хотел умереть: с кем-то или в одиночестве. До этого времени у меня не было никого, кто мог бы разделить со мной мой последний миг, да и было ли это честно по отношению к другому? Решись кто-то умереть на моих руках, я бы однозначно страдал, а его образ преследовал бы меня в самых мучительных кошмарах.