Книга Смерть заберет с собой осень, страница 28 – Эмма Рид Джонсон

– Вообще-то, я не считаю себя уж больно сентиментальным… э-э-э… человеком, но в жизни каждого так или иначе могут возникнуть некоторые обстоятельства, которые впоследствии разобьют вас вдребезги, а остатки разотрут в порошок, чтобы не осталось ничего, кроме пустой оболочки.

– Звучит как-то грустно, – пробормотал я.

– Неужели ты говоришь про того бесящего журавля? – Юки-сан чуть удивлённо вскинул брови. – Тебе нужно было перекусить его шею в тот самый день, когда вы встретились.

Кицуко-сан нахмурилась, но даже сквозь маску поддельной злости проступала ещё не успевшая зажить душевная рана: её выдавали чуть подрагивающие брови, едва заметная набухшая венка на лбу и вымученное выражение лица. И хотя я мало что понимал из их разговора, слова Юки-сана показались мне несколько жестокими. Умение думать прежде, чем говорить, в какой-то момент пропало, а потому я не умолчал:

– Какая необычная метафора, Юки-сан, но не слишком ли… Я к тому, кто же перекусывает другим шеи?

– Лисицы.

– Лисицы? – переспросил я.

– Ты же не думал, что я один на всём свете не-человек? – Он смерил меня снисходительным взглядом. – А-тян вот кицунэ[18].

– Эй! – Она шлёпнула его по плечу, но тот только слабо улыбнулся, подмигивая мне. – Если ты решил трепать о себе направо и налево, это не значит, что можно и о других! Имей совесть, нии-тян, иначе вместо журавлиной шеи будет твоя.

Конечно, в сказках кицунэ частенько принимали образ красивых девушек, но я не думал, что одна из них могла стоять рядом. В голове всплыли обрывки легенд, которые я слышал раньше: в одних у кицунэ были невероятные способности, а в других они поедали человеческую печень. Однако после того, как Юки-сан успел опровергнуть половину сказаний о себе самом, я не мог с уверенностью утверждать, что на обед Кицуко-сан вспарывала брюхо незадачливому посетителю своей же выставки или какому-нибудь ухажёру, который рассчитывал провести с ней ночь.

– Так вот почему у вас такая фамилия, да? – Я мельком попытался посмотреть на неё сзади в надежде разглядеть хвост или хвосты, но в ответ она просто ущипнула кончик моего уха, слегка выворачивая его. От боли я тихонько закряхтел и нагнулся. – Р-ребёнок л-лисицы…[19]Не боитесь, что вас разоблачат?

– Нет, – сухо отозвалась она.

– Простите. – Как только она отпустила меня, я поклонился настолько низко, что спина заныла. – Я правда не хотел.

Она только шумно вздохнула. Её длинные пальцы зарылись в мои чуть растрёпанные волосы. От каждого её прикосновения меня пробирало волной приятной дрожи, и разгибаться уже не сильно-то и хотелось, несмотря на то что чёлка упорно лезла в глаза, а очки предательски скатывались к кончику носа.

– Ладно-ладно, вы же пришли слушать не про моё разбитое сердце и то, как в порыве злости я разнесла все свои работы.

Меня потрепали по плечу, но это точно была не Кицуко-сан – та уже отошла, да и на концах её тонких изящных пальцев были островатые ногти. Я разогнулся и встретился взглядом с Юки-саном. Он склонил голову чуть набок и властно произнёс:

– Хватит извиняться. Идём.

И я послушно последовал за ним. Чувствовал себя очень неоднозначно и, вжав голову в печи, немного ошалело впивался взглядом в экспонаты, старательно делая вид, что меня больше ничто не волновало. Однако долго притворяться у меня не вышло, поскольку Кицуко-сан свернула в совершенно пустынный коридор и вывела нас к одинокой двери. С подкатывающим к горлу страхом я пытался прикинуть, что могло ждать внутри, и чутьё моё кричало, что явно ничего хорошего.