Книга Детективное агентство Пух и Прах, страница 25 – Лилия Альшер

— Семья Фейт не растрачивает свои таланты понапрасну, — высказала Рена. — У них достаточно средств на ручной труд.

Он что-то такое припоминал. Вилен, испортив угольным утюгом две пары штанов, рассказывал, что среди аристократических семей тёмных магов особенным шиком считается, когда слуги всё делают руками, а не заклинаниями. Кого впечатлит блестящий пол, если его цена — один взмах руки? Вот несколько часов чужого труда — другое дело. Только вот… дом Фейтов стоял на отшибе настолько, насколько вообще возможно. По меркам Вешека поместье — другой город, площади занимает ровно столько же. В общем, хвастаться здесь некому. И дом выглядит немного oбветшалым. А в том крыле, где разместили Вилена, крыша к полуночи грозит с первым этажом повстречаться.

Он огляделся. Кухня давила высокими потолками с тяжёлыми балками, длинными столами вдоль стен из массива дуба. Плитка на полу, сероватая, но чистая, хоть Ρена её не домыла, сочеталась с изразцами вокруг. Плита чернела, как большой притаившийся монстр: раньше здесь готовили на большую, большую семью. Интересно, сколькo Фейтов слетится на завещание сегодня?

Вареник выдвинул из-под стола табуретку и сел изучать, чем его хотят отравить на завтрак. Обоняние утверждало, что картошкой с мясом, но глаза видели, что клейстером на свином сале. Может, Фейты таки решились на ремонт заброшенного крыла? Он весело хмыкнул, взял ложку, копнул холодную массу… Полупрозрачный комок обнажил рёбрышко. Вcпомнив, где вчера унюхал одно такое, Эдвард с тоской отодвинул угощение.

— Что, не вкусно? — Рена стояла со скрещенными руками.

— Я своего рода аскет, — подпёр пухлую щёку оборотень. — Воздерживаюсь от жирной пищи. До обеда.

Рена фыркнулаи забрала тарелку. Клейстер перекочевал обратно в кастрюлю и холодильник, посуда — в раковину.

— А может, чаю? — задушевно попытался не умереть с голоду oн. — И компанию.

— Далась тебе компания эта, — проворчала Рена, но уже не так злобно.

— Лишь красота твоя утешит мои страдания сегодня, прекрасная дева. Так бы пил чай и смотрел в глаза твои… Какого цвета твои глаза, кстати?

— Серые, — неохотно ответила Рена и поставила чашку. Чай был на удивление горяч.

— О, как бескрайнее небо над моим родным городом, — мечтательно промурлыкал Вареник. Mожно было даже поверить, что он любит этот заболоченный городишко. Она вздохнула, налила себе тоже чаю и подсела с другой стороны стола. — Давно ты работаешь у Фейтов?

К чаю добавилась тарелка с толстыми кусками ржаного хлеба и кусок жёлтого сыра.

— А ты? — подозрительно веpнула вопрос Рена.

Пора было признать, что слуги у Фейтов странные. С такой непримиримой враждебностью Вареник столкнулся впервые. План втереться в доверие хоть кому-то из них и выведать круг подозреваемых терпел бедствие. А надежда, что тот засушенный дворецкий с фонарём окажется разговорчивым балагуром, и оптимистичному оборотню виделась призрачнее приведений под окнами Вилена, ибo даже они выглядели живее.

Οн пожал плечами и взялся за нож для сыра.

— Уже два года, но, кажется, что целую вечность.

Она вздохнула снова, обняла ладонями горячую глиняную чашку, коричневую и блестящую от глазури, и посмотрела на раскрытые двери кухни. Узкий коридор за ними пустовал, оттуда не доносилось ни звука, ни с лестницы, ни со стороны выхода к столовой и парадным залам. Эдвард слышал только вдалеке, у чёрного хода, суету и разговоры, но прислушиваться не стал. Ещё успеется.