Книга Тайны Сумрака, страница 194 – Лилия Альшер

– То есть, помогать теоретически можно?

– Что вы уже натворили? – непонимающе осклабилась Иллиабель.

Князь Инниар пожал плечом:

– Я всего лишь слегка подтолкнул тебя в нужном направлении.

– Ты использовал чары, это не честно.

– Ты же помнишь, как я тебя учил, что честно поступают только неудачники? – изогнул бровь Старейшина.

– Помню, – засмеялся принц, припомнив, как лет в десять князь учил его бою на мечах и подставил первую в его жизни подножку. – И я никогда не был неудачником.

– Скорее бы свадьба Шейла, да, милые? – Иллиабель счастливо откинулась на спинку кресла.

***

Вечер пришёл в Шанакарт с грозой и ливнем. Он сплошным потоком стекал по стеклянным стенам Замка и трепал открытые сады. В быстрых ручьях дождевой воды утопали листья и лепестки, уносимые водой, исчезали в сливах, падая прямо в Океан. Селлестераль поднял с чёрного пола сорванный ветром цветок белого левкоя, который прибило ливнем к его ногам, и вернулся в оранжерею. Когда он прикрыл двери, гром грозно загрохотал в тёмных небесах, и капли с шумом забарабанили в стёкла, прося впустить их. Но наместник остался к их мольбам и угрозам глух и вернулся в коридор, прошёл через него к шестой оранжерее первого крыла и вошёл. Убедившись, что он единственный посетитель сада, привычно открыл тайный ход и спустился в Тоннель забвения.

Ещё на лестнице он услышал тихое пение своего пленника. Он пел устало, почти неразборчиво, и, услышав, что кто-то спускается в его темницу, вовсе замолчал и поднялся с ложа.

– Песнь о Золотом Драконе? Давно не слышал её, – вместо приветствия сказал Селлестераль и, привычно вытащив на середину коридора стул, сел.

– Я слышал, как кто-то рассказывал эту легенды сегодня.

– Галлюцинации по-прежнему составляют тебе компанию?

Узник медленно и хищно подошёл к решётке и остановился напротив наместника.

– Ты пахнешь ветром и грозой. И ещё чем-то, я забыл, что это.

Селлестераль улыбнулся и кинул ему через решётку белый цветок, который машинально крутил в пальцах за сломанную ножку.

– Это левкой. Чудесное растение. А как пахнет в грозу и по ночам! Символ гордости, упрямства, стремлений!

– Замолчи, я всё вспомнил, – арши с горечью смотрел на цветок в своей ладони. Белые лепестки были так нежны и хрупки. И после стольких лет казались ему настоящим чудом. Интересно, магия темницы подействует на него? Сохранит его свежесть?

– Я всего лишь делюсь впечатлениями, – пояснил наместник. – Сегодня восхитительная гроза, над Океаном поднимается шторм, Стихия бушует. Видел бы ты эти молнии! Лиловыми стрелами они пронизывают небо, будто рвут его на части! Жаль, ты не видишь.

– Так отпусти меня, и я увижу.

– Я смотрю, ты всё ещё не растерял оптимизма?

– О, нет. Я нахожу его вновь.

– И где же ты открыл этот чудесный источник?

– В знании, что близок час моего освобождения. И моей мести. Мы поменяемся местами, Селлестераль, поменяемся.

Наместник лишь усмехнулся. Его полубезумные слова пленника не потревожили совершенно. Столько лет уже прошло, и пройдёт ещё целая вечность.

– Это пустые надежды. Когда я перестану к тебе приходить, это будет означать, что весь мир забыл о тебе.

– Я напомню миру моё имя, наместник! Оно ещё прогремит!

Селлестераль поднялся:

– Мир не слышит тебя отсюда. Смирись.

В лице арши что-то поменялось на мгновение, сверкнули ночной чернотой глаза, и по коже прошли трещинки, словно истинный облик хотел вырваться наружу.