Книга Под светом Суздаля, страница 83 – Тася Мишкина

– Когда подобная манипуляция повторилась при мне в следующий раз… – продолжает Саша, хлопнув носом. Она либо слишком хорошо играет, либо ей действительно сложно все это вспоминать. Я уже не знаю, где правда. Чему верить? Но решаю хотя бы дослушать. – Мы тогда были вдвоем у меня дома. Она хотела поиграть на моем компьютере, но я уже устала и предложила ей другое развлечение. Тогда она начала задыхаться. И я вдруг подумала: а ведь это всегда повторяется, когда она не получает то, чего хочет. Решила проверить ее. Знаю, рискованно. Но… стала бы ее мама врать? Не думаю. – Саша сглатывает, и по ее серьезному лицу я понимаю, что она определенно верит в то, что говорит. – Она стояла передо мной, хрипела, смотрела во все глаза, а я… Я больше не верила ей, Алис. Я видела фальшь в ее взгляде. Знаешь, нечто вроде: «Еще пара секунд, и эта дурочка снова купится!» Я просто не смогла… не смогла больше этого не замечать. Стояла рядом, смотрела на нее. Не в силах больше сожалеть. Ничего не сделала. Она тогда такую игру развернула… – всхлипывает Саша, и ее голос начинает дрожать. – Я даже в какой-то момент испугалась, что зря решиласьпроверить… А потом все прекратилось. Она пыталась свести «приступ» на нет, но сделала это быстрее, чем нужно. А потом обвинила меня в бесчеловечности и безразличии, представляешь? – горько улыбается она, и ее улыбка больше напоминает гримасу человека, скрывающего боль. – Когда я рассказала обо всем девчонкам, они, конечно же, мне не поверили. Ну и, естественно, никто бы не поверил. Надю обожали все – а кто я? Никто. Да и ей я была совсем не нужна. Катя и Лена – детки знаменитой певицы. А я всего лишь дочка маникюрщицы, как и она сама. А ей всегда хотелось стать кем-то лучше. Более значимой.

Холодный пот катится по спине, когда я включаю последнее видео. Почему-то мне кажется: я уже знаю, что расскажет Саша. Но молюсь, чтобы это было не так.

– Меня из компании не выгоняли, нет, – хрипло говорит она, ее щеки блестят от слез. И мои уже насквозь промокли. – Просто игнорировали. Делали все, чтобы я ушла сама. Это тоже их стиль, не находишь? Делать все так, будто они белые и пушистые, а на деле… Впрочем, держалась я только за дружбу с близняшками, которые поверили ей, а не мне, подруге детства, а потому, когда они так легко от меня отвернулись, я ни о чем больше не жалела. Потом появилась ты. – Тут ее губы трогает улыбка, чуть более спокойная, но все такая же болезненная. – Я словно научилась дышать заново. Так легко с тобой было, Алис… Это правда. Так весело и спокойно! Когда я увидела, как ты рисуешь, то сделала одну глупую ошибку. Я хотела тебя порадовать. Показала ребятам, как ты их нарисовала, и предложила заказать у тебя полноценные портреты. Что может быть лучше для творческого человека, чем признание? Тогда я так думала, но поступила неправильно. Сфотографировала все и отправила в общий чат без твоего разрешения. И ты помнишь, во что все это вылилось. Тебя на тот момент в чат еще не добавили, и обсуждение было активным. Сперва ребятам рисунки даже нравились, пока не появилось трио и не начало выказывать свое недовольное «фи». А дальше – как по накатанной. Катя с Надей убедили всех, что рисунки дерьмовые и тебе бы надо преподать урок, чтобы не рисовала без разрешения. Но так, чтобы никто не понял, что это их идея. Я думаю, ей хотелось заманить тебя в свои сети так, чтобы ты была ей обязана. Мол, она тебя спасла, все такое… У нее какой-то особый талант, к нейподкопаться почти невозможно, но, если знать ее гнилое нутро и присмотреться, прислушаться, можно найти знаки. Заметить фальшь, подтекст в, казалось бы, милых и добрых словах. Понять, что где-то скрывается дьявол. Я отыскала переписку через одного из бывших одноклассников, почитаешь. Но самое главное – сейчас, когда она уехала, я добралась до ее мамы. Пыталась сделать это раньше, хотела «вернуться» в их банду, найти доказательства и разоблачить ее, пока тебя нет в городе, но они меня раскусили. Там внизу все, что мне удалось добыть, Алиса. Пожалуйста, подумай. Просто подумай. И будь с ней осторожна.