Онлайн книга «Под светом Суздаля»
|
– Да, было бы неплохо. Он убирает камеру и первым спускается с моста, поворачивает направо и идет к широкому плотику. Достает из рюкзака старенький потертый плед, несколько пакетиков – в одном нарезанный хлеб, а в другом колбаса и сыр – и раскладывает все это богатство прямо на досках. Мы устраиваемся по-турецки на пледе, и Матвей достает два маленьких термоса, один из которых протягива- ет мне. – Держи, там малиновый чай. Только аккуратнее, горячий. Благодарно киваю и открываю крышку. Втягиваю носом ягодный аромат, и улыбка сама собой появляется на губах. – Мы с Анькой обожаем малину, – вдруг говорит Матвей. – У ее бабушки целый огород ею засажен, и каждый год мы ею просто объедаемся. – Вот как, – чуть улыбаюсь я, однако сердце колет что-то незнакомое и болезненное. Будто ледяная снежинка пронзает насквозь. – Жалко, она у нее поздняя, ты вряд ли попадешь… – вздыхает он и, вместо того чтобы сидеть и пить со мной малиновый чай, разваливается на плоту, положив руки под голову вместо подушки. – Скажи, а ты надолго к нам? – Я пока сама не знаю, – пожимаю плечами. – Вот и твоя бабуля не ответила, – говорит он и тут же краснеет. – А ты уже интересовался? – улыбаюсь я и радуюсь, когда Матвей кивает. – Вообще-то, да. А по поводу Нютки… Я тебя познакомлю с ней как-нибудь. Она классная, уверен, вы подружитесь. Это вряд ли. Мне хватает тебя, дорогой мой, и незапланированной симпатии к твоей сладкой мордашке. Еще и потерянную подругу мое сердце точно не выдержит. – Она поможет нам с реквизитом для одной из съемок, так что… – продолжает Матвей, прикрыв глаза, будто позволяя мне получше рассмотреть его лицо. Взошедшее солнце играет медью в его волосах. Выразительные скулы, высокий лоб, широкие брови… Россыпь веснушек на носу. Маленький, едва различимый шрам на левой щеке и чуть более глубокий на подбородке. Нижняя губа чуть пухлее верхней, но в мягкой улыбке этого практически не заметно. – Понятно, – завороженно говорю я, стараясь думать о том, сколько еще съемок нам осталось, а не о том, действительно ли они с Аней просто дружат, и (упасите меня все божества вселенной!) только не о его губах… – Аль, а можно странный вопрос? – Давай. – Я тоже устраиваюсь на пледе и так же, как он, закидываю руки за голову. Смотреть на постепенно светлеющее небо настолько же увлекательно, как и на падающие снежинки. Огромные пушистые облака, медленно плывущие друг за дружкой, как колонна пиратских кораблей, разрезают голубую гладь, а я не могу оторвать взгляд от этого простого зрелища. Сейчас, рядом с Матвеем, не хочется прятать взгляд в телефон. Совершенно не хочется думать. Притворяться. Играть в недотрогу или святую невинность. – Ты так смотрела в небо… – вдруг говорит Матвей. – Будто увидела в нем что-то. – Когда? – Перед съемкой. Я прикусываю губу и прикрываю глаза. – Я… не знаю. – Тебя что-то напугало? – беспокоится он, и от этих заботливых ноток в его голосе хочется улыбнуться. – Нет, не совсем, просто… Картинка показалась знакомой. Будто я когда-то нечто подобное уже видела, и вот-вот случится что-то грандиозное. Не понимаю, с чего вдруг я это решила, но… – Как это не понимаешь? – удивляется Матвей, и я приоткрываю один глаз, чтобы взглянуть на его удивленную мордашку. Зрелище действительно стоящее – рот вытянут, глаза распахнуты, даже брови приподняты. – Да небо было почти как в «Короле Льве». Помнишь,где Симба встречается с духом отца? |