Книга Под светом Суздаля, страница 36 – Тася Мишкина

Забавно, какими приятными могут, оказывается, бывать прикосновения! Я никогда не могла понять, почему людям так нравится держаться за ручки. Раньше мне всегда казалось, что это переоценено, и когда кто-то брал меня за руку, это чувствовалось как нечто липкое, холодное или слишком уж жаркое. Ладонь Матвея же ощущается так, будто я обожглась и опустила пальцы в прохладную воду. Естественно. Необходимо. Очень важно.

И это пугает. Безумно!

Осторожно вытаскиваю пальцы и делаю вид, будто мне пришло сообщение. Достаю телефон и бегло печатаю.

Элис:

Девочки, ситуация просто SOS!

А сама отвечаю Матвею:

– Ты не смог ей отказать, понимаю. Ничего страшного, приходи. Хоть тебя нормально накормят, раз со мной вечная возня.

Девчонки офлайн. Еще бы – наверняка они еще спят, в девять-то утра… Убираю телефон в сумочку и теперь не знаю, куда деть ладонь. Благо Матвей, будто поняв, что я смутилась, прячет руки в карманы и теперь шагает как ни в чем не бывало. Тихо смеется и качает головой.

– Я не привык отказывать бабушкам, даже чужим. К тому же она очень старалась с оладушками, и вообще…

Слабо улыбаюсь и отвожу взгляд. Говорить об отношениях с бабушкой не хочется, и я совсем теряюсь. Да что такое со мной?

Большую часть пути мы молчим. Топаем по брусчатой дороге, которая будто сговаривается с Матвеем и подталкивает меня все ближе и ближе к нему: я то и дело запинаюсь и спотыкаюсь, а он тихо смеется и помогает мне удержать равновесие. Удивительно, в какой гармонии он с этим городом! Идет по улицам, будто король, и смотрится в этой обстановке органично и естественно. Не то что я. С каждой минутойощущение, что все нутро Суздаля меня терпеть не может и посылает мне все новые и новые испытания, усиливается. Может, это бабуля подговорила какого-нибудь местного шамана и он проклял меня на крови? Иначе как объяснить, что все мои попытки держаться подальше от фотографа и идти хотя бы в небольшом отдалении от него то и дело оканчиваются неудачей? Я то спотыкаюсь, то чуть не врезаюсь в высокую девушку, то мне прилетает по голове какой-то флаер с объявлением об открытии нового магазина. Зато рядом с ним я будто теряю всю свою невезучесть и все становится абсолютно нормально! Магия какая-то.

В любом случае, я держусь. Пытаюсь, пусть и с трудом. Все попытки Матвея завести непринужденный разговор заходят в тупик, и от этого с каждой минутой неловкость между нами все растет. Но он не прекращает говорить, несмотря на пылающие щеки. Вещает что-то о любимых книгах, о том, как его сестричка Соня не любит детский садик, и о собственной бабушке, которую, очевидно, всем сердцем обожает.

А я слушаю его болтовню, пытаюсь держаться и отвечать сухо, делать вид, что мне совсем не интересно то, что происходит в его жизни, но прислушиваюсь к каждому слову. Невольно запоминаю названия любимых песен и имена персонажей, которые ему нравятся. Сдерживаю улыбку, когда нахожу сходства в наших предпочтениях, упрямо молчу и кусаю губы, когда так хочется бросить это глупое дело и ответить. Но… не могу. Пусть это и глупо. Пусть я и должна бы относиться к нему лишь как к человеку, который неосознанно протянул мне такую нужную руку помощи. Но я так боюсь сближаться с ним!

Хочу, но ведь не могу лгать самой себе: Матвей мне нравится. Но ничего хорошего из этого не выйдет. В худшем случае, даже если моя затея не сработает, я уеду отсюда через несколько месяцев, и все наше общение сойдет на нет. Так бывало всегда. И это один из моих ночных кошмаров. Слишком часто подобное случалось со мной в далеком детстве. До переезда в Москву мы переезжали из страны в страну, и, каждый раз знакомясь с новыми людьми и сближаясь с ними, я неизменно уезжала. Каждый раз. И, клянусь, нет ничего больнее. Я лучше других знаю: отношения на расстоянии ни к чему не ведут. И вот почему я так старательно игнорирую все его попытки до меня достучаться.