Книга За что наказывают учеников, страница 81 – Наталья Корнева

Илиирэ удовлетворенно кивнул, строгий серебряный лик его немного смягчился. Действительно, разве кто-то из служителей солнца возносил обитателям Надмирья славословия более усердные и ревностные, чем Красный Феникс? Небожители нуждаются в поклонении не меньше, чем смертные нуждаются в покровительстве. Небожители вкушают песнопения и вдыхают молитвы, как вдыхают жрецы курящиеся священные благовония, и преисполняются их сладостью.

— Делай, что должно, Красный Феникс Лианора, и будешь вечно стоять на краю зари в сиянии моего благословения, — торжественно провозгласил Илиирэ, взирая на него сверху вниз. — Мое благословение пребудет с тобою, ибо я всегда держу слово. Но, как ты верно заметил, на тебе лежит ответственность за случившееся, а значит, ты должен все исправить.

Элирий хотел бы поинтересоваться, каким именно образом может он совершить подобное чудо, но знал, что беспокоить владыку миров вопросами не следует. Это уже означало бы перейти незримую черту. Илиирэ сам скажет все, что сочтетнужным, — ни слова больше, но и ни слова меньше. К тому же Элирий и сам догадывался, почему пресветлый владыка миров явился именно на разговор с Игнацием и Яниэром, на котором решалась судьба непутевого Второго ученика.

— Ты знаешь, что должно сделать, — словно в подтверждение этих мыслей раздельно произнес Илиирэ, повторяя уже прозвучавшую мысль. Бесчувственный чеканный голос резал, как нож. — Подумай дважды. Цена твоей ошибки будет высока. Если совершишь ее, тебя и весь Материк ждет поистине ужасная судьба. В муках пройдут ваши последние дни, и даже если раскаетесь и будете взывать к нам в безутешных слезах и мольбах, будет слишком поздно — мы не услышим.

Элирий содрогнулся, немедленно вспомнив гибель Священного острова и отчаянный плач погибающих в морских волнах, плач, переполнивший землю и поднявшийся к небесам, но так и не достигший слуха богов… плач, оставшийся без ответа.

Тоска по Лианору пронзила грудь: прежние воспоминания ярко восставали в памяти, и в них таились острые темы, которых ныне нельзя касаться. Нельзя было говорить и вспоминать о многом.

Идея наказания без надежды на помилование терзала сердце Элирия. Это касалось и поверженного навек Лианора, и до конца времен запертого в ловушке Инайрэ, брата Илиирэ. Разве должно наказание потрясать и ужасать сильнее преступления? Разве такие победы, победы путем великой силы, которой нельзя возразить, — не есть зерно будущего зла? Разве не проросло оно после поражения Инайрэ и лучших чародеев Лианора?

Разве не черное солнце сияет сейчас над Материком — результатом всех этих ужасных побед?

Невозможно просто вымарать все случившееся из мира и забыть, сделать вид, что ничего не было. Да, именно это сам Элирий и попытался когда-то сделать с историей Черного Лианора, но он ошибался. Главное, чтобы теперь в его силах оказалось исправить совершенные ошибки.

Из всех добродетелей сложнее всего постичь сострадание. Говорят, далеко не всем богам доступна эта добродетель, ибо сильному неимоверно тяжело понять горести слабого. И чем больше сила, которой ты обладаешь, тем дальше от тебя сострадание к простым смертным. Такова природа силы: милосердие становится невыносимым.

Так где же проходит граница между рациональностью и жестокостью? Между милосердием и жестокостью? В какой момент одно превращаетсяв другое? Милосердие обладающего силой часто бывает холоднее льда.