Книга За что убивают Учителей, страница 120 – Наталья Корнева

Сквозь переливы блестящего шелка Элиар наблюдал за действиями Красного Феникса. Было в них нечто завораживающее, почти магнетическое… то же самое, верно, что принуждает кролика неотрывно следить за удавом. Воздушная ткань не заслоняла наставника полностью, лишь приглушала цвета и чуть размывала силуэт, заставляя всматриваться в легкие абрисы знакомого профиля еще тщательнее, с еще большим вниманием.

В каждом жесте Учителя дышала скрытая сила, природа которой была иной, нежели у других жрецов. Все потому, что кровь его – священный красный лотос, символ нового благословения небожителей. После падения Лианора один только Красный Феникс был носителем этого благословения, мастером истинного цвета, связующим звеном между небом и землей.

А потому, как бы ни были они сейчас близки, их разделяла не ширма, а пропасть. Элиар знал свое место. Он смотрел на кружевную вуаль и молчал, ожидая позволения заговорить. Его светлость мессир Элирий Лестер Лар также безмолвствовал. Наконец, вальяжно поднявшись из кресла, Учитель вышел из-за разделявшей их преграды. В этот поздний час он был не в титульных одеждах Великого Иерофанта, не в мантии верховного жреца, а в легкой накидке густого винного цвета. В таком неофициальном наряде Учителя не полагалось видеть никому, и именно это обстоятельство могло послужить причиной установки ширмы.

Элиар едва удержал вздох облегчения.

– Ты уже познакомился с новой моей ученицей? – Учитель небрежно повел глазами, едва скользнув взглядом по визитеру. – Она переживает, будто ты невзлюбил ее. Это правда?

О, более чем. Хотелось бы, чтобы и дальше их встречи ограничились редкими и сугубо случайными столкновениями.

– Да, ваша светлость. – Памятуя об этикете, Элиар склонился и замер в почтительном поклоне. – Простите, но для младшей ученицы она слишком дерзка и остра на язык.

– Вот как? – с легкой прохладцей в голосе удивился этой откровенности Учитель. Впрочем, давно пора было привыкнуть: природная грубость дикарей и восхитительная чувственность воспитания Совершенных сплавились в сердце воспитанника в диковинный узор. – А мне казалось, Ивица очень мила. Верно, ты совсем не разбираешься в смехе, волчонок, – не можешь понять, смеются с тобой или над тобой.

– Вы правы, ваша светлость, – тонкости придворных бесед мне не по душе. Говорят, шутки продлевают жизнь, но точно не шутникам.

Учитель задумчиво склонил голову набок и ничего не ответил, только посмотрел на него так недоуменно и оценивающе, что Элиар немедленно вспомнил, что он – по-прежнему раб, а перед ним – законный хозяин, которому не следует говорить лишнего.

– Довольно об этом. Как ты справился с первым заданием в Бенну?

– Шандор ввел меня в курс дел последнего Стратилата, – с готовностью отрапортовал Элиар. – Буду рад служить Ром-Белиату в этом качестве и надеюсь не разочаровать Учителя.

Если честно, радости от поездки на запад оказалось мало: положение их было неприятно шатким. Два великих города балансировали на грани войны, и позиция Бенну на этот счет проявлялась однозначно: Второй город Оси определенно желал стать Первым. Янтарную Слезу Запада наводнили вездесущие провокаторы Игнация, распаляющие простодушный народ и разжигающие в массах откровенно враждебные настроения к городу-побратиму. Ненависть эту нагнетали искусственно – и искусно. Элиар не ошибся бы, если бы сказал, что большая часть населения Бенну теперь искренне ненавидит Ром-Белиат и считает, будто Красный орден претендует на тотальное доминирование на Материке.