Книга Догоняя рассвет, страница 85 – Рэдрик Нанн

Некогда близкие друзья встретились снова.

– Что ты здесь делаешь? – зашипел Лирой, сурово нахмуривая брови. – Еще и так далеко от убежища.

– Слежу за тем, как ты справляешься, – беспечно ответил ему Оберон. Мягкий, ласковый и вместе с тем соблазнительный голос вампира растекался рекой горячего меда.

– Выглядишь неважно, – отметил Лирой с презрительной усмешкой.

Оберон посерел. Казалось, с последней встречи он уменьшился и не горел былыми силой, уверенностью, огнем сопротивления. Но это ничуть не умаляло его красоты – вампир дразнил и распалял воображение смертных женщин, своим пленительным очарованием, изящностью манер, неспешными движениями существа, которого время не гнало.

– Признаться, когда я лишился части клана, это всерьез подкосило меня, но после я только утвердился в намерении забрать каждую каплю человеческой крови, – алые глаза Оберона возбужденно сверкнули. – Присоединяйся, Лирой, нас ждет достойное будущее без угнетения и нужды. Мы будем править вместе – ты, я, Венона. Трое – как в старые времена. Ты наверняка еще помнишь вкус этой преданности, признай, не таким уж гадким он был.

– Вынужден не согласиться.

– Да, я ошибся, – внезапно кивнул ему Оберон без тени иронии или нарочитой нежности, – заигрался в хозяина, но только потому, что ты позволял мне играть. А теперь мы оба выросли и все осознали. Я снова предлагаю тебе дружбу и даже больше – свое высокое покровительство. Мы отлично ладили до тех пор, пока не впали в разногласия. Уверяю, с моей стороны подобного больше не повторится.

Речь Оберона звучала твердо и воодушевленно, вразрез его внешней немощности. Мысль о воссоединении наполнила вампира силой и даже придала живости глазам, и эти видимые перемены расположили Лироя, – мало кто столь яро и искренне искал его общества.

– Не понимаю твоих сомнений, – поднялся Оберон, – пытаться убедить меня, что ты прикипел к людям, после того, как разделался с одним из них на тракте, было бы глупо. Ты – охотник, они – жертвы, так распорядилась судьба. И я хотел бы видеть такого талантливого вампира, как ты, рядом с собой на троне.

– В качестве слуги?

– Я сказал «вампира», – улыбаясь, парировал Оберон. – Я завершу твое обращение, мы станем равными. Подумай, от какой славной судьбы ты отказываешься.

Когда покидает надежда на что-то лучшее, начинаешь невольно находить ее в каждом мало-мальски приветливом взгляде, в каждом намеке на искренность. Мысль о возвышении немало взбудоражила Лироя. Ему выпал шанс стать кем-то другим, переродиться из пустого места.

Как много раз он терпел удары, наносимые жизнью. Отрицал тьму своей сущности, искал счастья в семье, но так и остался чужим, недостойным любви и доверия. Он устал биться с обманом, метаться в стенах неприятия.

Честный даже в коварных стремлениях, Оберон открыт был лелеять закадычного друга под сильным крылом. Лирой ничего не ответил, хотя сердцем и принял решение.

Он злодей. Так было всегда и во всех зазеркальных реальностях.

Амари было всего только десять лет от роду, когда ее приобрел в собственность господин Габриэль Мерсер. С прибрежного рынка работорговли экипаж Мерсера тронулся и помчался со скоростью молнии к сухопутной границе в Балисарду, а далее прямиком в Блэкпорт – небольшой городок близ столицы, где расположилось средоточие преступного мира.