Книга Догоняя рассвет, страница 14 – Рэдрик Нанн

– Если сможешь подкрасться ко мне во сне, почту за честь быть придушенным таким мастером.

– О, ты будешь в восторге.

– Люблю пожестче, – ответил Изабель Лирой какой-то дьявольской улыбкой.

– Поговорим о насущном, – прервала их Амари, вызвав в Рю искреннее чувство признательности. – Мне не терпится поймать настоящего вампира.

– Своевременное молчание – признак ума, – Клайд, в свою очередь, не оценил бесцеремонного вмешательства и поднял на Амари глаза, сверкавшие недобрым блеском.

– Вот и покажи себя с хорошей стороны, святоша.

Рю быстро устал от поднявшихся в зале разговоров – да еще каких! – напитанных ядом и враждебностью. До сей поры их было так мало, ведь в этом доме давно не звучал гул оживленных голосов.

– Что привело тебя в Иристэд, Амари? – повышенный тон Рю заставил всех разом замолчать.

– Она нарушила границу, – отреагировал Лирой, как будто знал Амари лучше, чем она себя.

– Я отбилась от труппы акробатического театра и случайно забрела не туда.

– И чем ты занималась в театре? – недоверчиво приподнял бровь Рю.

– Давала представления, само собой. Я неплохо двигаюсь на сцене. А еще эффектно метаю кинжалы…

– Метко?

– Ни одного промаха.

– Может, от тебя и будет толк, – угрюмо проворчал Рю, нехотя мирясь с желанием Амари выйти в дозор.

– Исключено, – возразил Клайд.

– Уверен, на моем месте она справится лучше, я вам, увы, не помощник…

– Лирой, – грозно осадил его Рю. Вопиющее неуважение брата ко всему, что возводили их предки, претило до тошноты. Будучи Мореттом по крови, Лирой не стыдился пренебрегать наследием и честью «Сынов алой стали», что уж говорить о подвигах и жертвах во имя защиты города, очевидно, делавшихся невозможными.

Наступила тишина, прерываемая треском камина. Лицо Клайда переменилось в видимом беспокойстве.

– Давайте не сейчас, – негромко промолвил он, явно опасаясь освободить ревущий огонь гнева, наполняющий сердца братьев.

Лирой, не выдержав высокого накала обстановки, с досадой ударил кулаком по столу. Вскочив, как обожженный, он вихрем вылетел из зала, побудив Рю лишь обреченно схватиться за голову в незнании того, кто из них заслуживал большего порицания: младший брат или он сам.

Рю сделал все, что мог, и не было его греха в том, что с учетом горьких обстоятельств Лирой вырос подлецом, не оправдавшим чаянья семьи. Сочтя довод в свою защиту недостаточно убедительным, чтобы тотчас прекратить терзаться виной, Рю запустил пальцы в короткие волосы и издал бессильный вздох.

– Что я пропустил? Кто обидел моего мальчика? – раздался вдруг голос со стороны входа.

Там, привалившись плечом к дверному проему, стоял дядя Рэндалл со скрещенными на груди руками и зорко оглядывал присутствующих.

Но никто ему не ответил.

– Снова ты, Рю? – усмехнулся Рэн, вызвав у племянника раздраженный рык.

Когда Рэндалл вернулся в Иристэд из долгого странствия, Рю сперва отнесся скептически к существованию дяди, ведь отец за всю жизнь ни разу не обмолвился о брате. Вот только не Рю ставить под сомнение то, что отношения между кровными родственниками не всегда прочны и не всегда заслуживают упоминания. Исключительное внешнее сходство Рэндалла и Лироя – а это было именно то сходство, которое с первого взгляда дает знать о наличии родства, – позволило поверить в тесную связь. Уж Рю имел право судить об этом, будучи одним из немногих, кто видел Лироя чистым от белил.