Книга Догоняя рассвет, страница 106 – Рэдрик Нанн

Амари быстро заморгала ресницами, словно старалась смахнуть с глаз какое-то странное видение. Клайд, держа в руках еще чистый, не обагренный кровью меч Мореттов, торжественно провозгласил:

– Клянешься ли ты, Амари, перед Всевышним отдать себя службе клану и с честью защищать людей от порождений дьявола? Стать заступницей от нечистой силы?

– Клянусь не испугаться ужасов ночи и таящегося в ней зла, клянусь сокрушить демонов и нести возмездие врагу. Клянусь стать отражением света, а также клянусь не посрамить имя клана и носить меч с достоинством.

– Бог благословляет тебя, Амари. Да сохранит он тебя от лукавого и всякого вреда.

На этих словах Клайд вручил меч Амари. Ожидая испытать в руках тяжесть стали, девушка удивилась, насколько слабо ощутимым ей показался вес оружия, и не удержалась, чтобы не взмахнуть им, дабы приноровиться к длинному клинку.

– Я тоже буду хранить тебя, – едва слышно проронил Клайд над ухом.

* * *

Ветер становился все крепче, а ожидание в глазах вампиров все томительнее от азарта скорее достигнуть того, в чем так пламенно убеждал Оберон. Закончив изливаться вдохновляющими речами, как и полагало предводителю, Оберон вновь обратился к Лирою с играющей на губах загадочной улыбкой:

– Предлагаю закрепить вхождение в должность моего десницы кровью из церемониального кубка.

К Оберону приблизился Бастиан, поднеся хозяину серебряный кубок в форме искривленного черепа – то ли поврежденный временем, то ли ставший жертвой фантазии мастера. Доверху полный человеческой крови, он воспламенил желание Лироя утолить жажду, ставшую вдруг нестерпимой.

– Ты ведь клянешься привести нас к победе?

Черные глаза воззрились на Оберона острым взглядом, уверяющим, что подвергать верность сомнению нет нужды.

– Клянусь.

Лирой поднес заветный кубок к губам, надеясь вкусить кровь с манерой королей, но, как только пленительный аромат заполнил грудь, уже не мог остановиться. Он жадно глотал кровь, как всякий неискушенный в хмельных напитках пил бы дорогое вино, и пьянел от пробудившегося зова охотничьих инстинктов.

Он готов был получить больше.

– …Покровительством сохрани смиренного раба твоего, защити от сетей дьявола и дай сил противостоять испытанию. Во имя твое святое молюсь. Аминь.

Обратившись к богу вполголоса с молитвой о том, чтобы людям было даровано заступничество, и раскаявшись в своих грехах в последний раз, Клайд осенил себя крестным знамением. Вставив кинжал в ножны на кожаной портупее, вышел из комнаты.

В зале ему сразу же бросилась в глаза Амари. Девушка дожидалась возле зажженного камина и отстраненно смотрела в огонь, словно взор ее приворожили призраки. Клайду показалось, что причина задумчивости Амари ему известна, во всяком случае, догадка, что ее мысли занимал Лирой, пришла мгновенно.

Клайд и сам не хотел биться с братом, отказывался брать на душу еще один грех, но выбора не было. Если сражение столкнет его с Лироем, придется забыть о сострадании и, что сложнее, – забыть о семейных узах, к которым Клайд проникся особыми любовью и доверием.

К ним вошла снарядившаяся клинками Изабель. Ее появление прервало размышления Клайда.