Книга Неприкаянные, страница 87 – Эйлин Фарли

Час прихода Эфира на третий вечер. Он принес маки. Маки! Мурашки по спине! Цветы подругам нечасто дарят. Да еще и такие редкие. Роб оказывал знак внимания уже как девушке. Он двигался последовательно, шаг за шагом. Яблоко — извинение через проявленную заботу. Книга — комплимент и признание достоинств. И цветы — объяснение в чувствах?

Я еще злилась. Вовсе не из-за короткой интимной связи с эскортницей Зоуи. То, что у них был секс, почти не было сомнений. Его поведение в тот вечер — вот что бесило. Неистовая жажда куража, ради томлений бога…

Случайное знакомство с чуваком по имени Стэнли. Он подкатил около магазина спиртного двумя днями ранее. Эндрю в тот момент покупал водку и сок для коктейлей «Отвертка»[61].

Чтобы разжиться наличкой, с ловкостью подпольщика-контрабандиста я загнала туфли Версаче той самой Надин. Лидеру бабьего стада и дочурке местной мелкой знати. Заявилась прямо к ней порог. Судя по виду, она перепугалась неожиданному визиту до чертиков.

— Здравствуй, красота моя! — начала я.

Она немного расслабилась. «Красота моя» — так мы все шестеро обращались друг к дружке в компании. Наверное, Надин решила, что получает извинения, когда я протянула ей красивую коробку.

— Спасибо, — пискнулаона, приняв дорогое подношение.

С улыбочкой и сверкающими глазами прожжённого материалиста открыла коробку и сказала, мол, туфли потрясающие.

— Отлично! Пятьдесят баксов — и они твои. Не подделка. Зуб даю! — быстро проговорила, чтобы та не успела опомниться.

Надин заморгала, недоверчиво отклячив нижнюю губу.

— Чо? Разонравились? Ну, окей, толкну с распродажи, — попыталась забрать «подношение».

Надин не из особо-то горделивой породы. Никакой принципиальности. Только бабки, шмотки и желание заполучить кого побогаче и покруче. В зрачках — знаки доллара. Она знала реальную цену туфлям.

— Стой-стой, Франк! — Надин внимательно осмотрела обувь, поняла — новьё. — Ладно, жди тут.

«Жди». Конечно! Не уж-то она предложила бы зайти на чашечку кофе. Мне нравилась роль дельца-барыги то ли краденным, то ли доставшимся нахаляву. Оделась соответственно: бейсболка, темная толстовка, накинутый на голову капюшон. Приспущенные широкие штаны с накладными карманами — вещь, в которой папа ходил на охоту. Идеально чистые, белые кроссовки унисекс, в контраст верху. Будто снятые с дурачка в темной подворотне. Или как свидетельство ограбления обувного отдела торгового центра.

— Вот. — Она протянула пять купюр по десять баксов.

Сущая мелочь для нее. Я небрежно запихала кэш в карман папиных штанов.

— Носи на здоровье, красота!

Развернулась, чтобы побыстрее слинять. От ее вида меня выворачивало наизнанку. Я подозревала, что она не упустит шанс кинуть какую-нибудь высокомерную фразочку.

— Мэйси, у тебя проблемы? — с напускной заботой проскрипела она.

Я медленно повернулась. Сделала шаг. Она шарахнулась.

— Еще какие, красотуля. Что? Хочешь выручить по старой дружбе?

Она не поняла подкол. Кто б сомневался.

— Ну, не знаю, Мэй. — Надин горделиво выпрямилась, расправила плечи. Состроила томную, безучастную гримасу. — Ты какая-то злая с некоторых пор… Папа говорит, что «Мэйси Франк пошла не по той дорожке».

Моя едкая усмешка. Жалкая дура без собственного мнения. Она всегда ссылалась на слова надменных родителей. Транслировала снобизм людей, которые за всю жизнь не ударили палец о палец. Жили за счет достижений мотивированных трудолюбивых предков. Легкие деньги. Трастовые фонды.