Книга Неприкаянные, страница 83 – Эйлин Фарли

Звук.

Подъехал автомобиль. Свет фар. Водитель припарковал машину перед воротами. Сигнал в два коротких гудка. Из тачки вышел какой-то парень. Высокий лоснящийся мудак, выряженный словно шафер на свадьбу. Франк широко распахнула ставни.

— Привет, красотка! — тошнотворно громко произнес очередной ее хахаль, помахав.

— Сейчас в другом месте загудит! — недовольно крикнула Франк.

Тут она заметила подарок. Покрутила в руках и скрылась. Хахаль в нетерпении мялся возле машины. Я, как дурак, стоял в тени. Черт! Да ни одна женщина в мире не заставила бы меня так унижаться! Я кипел от злости, но не мог уйти. Шорохи мог услышать тот урод. Меня словно зажали со всех сторон. Поклялся не приближаться к ее дому ближе, чем на полмили!

Гудок.

Ухажер истомился. Всем видом показывал, что в любой момент может отправиться за новой телочкой. С Франк такие фокусы не работали. Я знал, что она жестоко отомстит ему за всё. Покажет, кто он на самом деле. Ее не было долго.

Стук каблуков.

Франк явила себя в белом нарядном платье. Недозволительно коротком для свидания абы с кем. Золотистые босоножки. Голени, обвитые тонкими кожаными шнурками. Мастерство перевоплощений. Она будто издевалась! Мне,значит, в спутницы на праздник мрачную поклонницу сатаны, а тому придурку — фею?!

Маки.

Я понял, почему Франк задержалась. Тонкий ободок, украшенный подаренными цветами на ее голове. Она сводила с ума! Хотелось убить ее хахаля, взорвать его чертову тачку! Затащить Франк обратно в дом, повесить на входную дверь тяжелый амбарный замок, а окна — наглухо заколотить досками.

— Боже, ты потрясающе выглядишь, зайка! — с пафосом произнес противный ухажёр.

Он попытался ее поцеловать. Франк отстранилась.

— Не хочу в клуб. Поедем купаться! — скомандовала она.

Хахаль обалдел и растерянно оглядел себя.

— Вот это поворот! — присвистнул он.

Мое негодование! У нее не было сумочки, а значит, и купальника. Франк собиралась плескаться в белье, а то и вовсе нагишом.

— Что? Боишься испортить шмотьё и намочить причесочку? — едко и точно подкольнула она.

— Да нет, просто…

— Как же с тобой скучно, Стэнли! — вздохнула она. — Дай один вечер побыть Наядой.

Наяды.

Дочери Зевса, нимфы ручьев и озер. Чертова Франк! Ее гротеск. Я вообразил, как в свете луны, в летнем лесу, она спускается в покрытое белой легкой дымкой озеро. Не голая, а прямо в чертовом коротком платье. Ткань намокает, прилипая к телу. А тот мудак пускает на нее слюни, вешая на сучок свою парадную одежду. Остается в одних боксерах. Неловко ковыляет к ней на кривых ногах, боясь уколоться еловыми иглами и колючей травой.

Ловушка.

Представил, как по пути он, под оглушительный хруст веток и с истошным воплем, проваливается в глубокую яму, на дне которой острые колья. Я бы самолично приготовил для него «сюрприз», знай место предстоящих купаний.

— Что за Наяда? Пловчиха какая-то с Олимпийских игр? — поинтересовался тупица, открывая ей дверь.

— Не твое дело, Стэнли. Книжки надо читать.

— Ладно-ладно, загляну как-нибудь в библиотеку. Всё ради тебя, зайка.

Он потянул лапу к ярко-красному венку.

— Это что? Живые?

Клянусь, я уже был готов выйти из тени, поднять с дороги камень и бросить в его башку! Но Франк как следует дала ему по клешне с гулким шлепком. Хахаль выкрикнул: «Ай!» — и потер руку. На сердце стало чуть теплее.