Книга Неприкаянные, страница 76 – Эйлин Фарли

— Что ты хочешь этим сказать, Франк?

— Сам знаешь.

— Намекаешь, что я трус?

— Да, Грэйвз. Именно так.

Роб помрачнел. Таким он был, когда подошла к нему первой. Я намеренно, с упоением задевала достоинство этого высокомерного, самоуверенного типа. Грэйвз сурово отчеканил:

— Ты не знаешь, что такое рациональный подход. Ты — абсолютно иррациональна. Ноль понимания в жизни.

Конверт вскрыт! Приглашение принято. Черная мантия, сотканная из ночи и звезд, накинута на плечи. Маковый венок. Несущее огонь и взрывы оружие наготове. Поводья в руках. Шоры на глазах вороного коня, бьющего копытом. Рядом — бог с темными крыльями.

— Знаешь что, Франк, я иначе докажу этим мудакам, что сильнее! Буду лучшим в своем деле. Уважаемым. А ты ничего не умеешь, живешь, как на поро…

— Пороховой бочке, — шепотом закончила за ним фразу.

Боль сдавила грудь! Горький смех. Закрыв лицо,я заходилась в истерическом приступе. Роб стоял молча. Одна семья — братья. Одни и те же слова и выражения.

Вакуум, безвоздушное пространство— вот, во что я решила превратить не вошедшего в силу Эфира, запершегося отшельником в библиотеке. Выжечь напалмом кислород ко всем чертям вместе с книгами! Дом его отца плох, стар, но там как-то можно существовать. «Ноль понимания в жизни». Грэйвз не становился жертвой дьявольской охоты. Не опускался на самое дно, в темное подземелье ненасытного бога Гипноса с двумя обличиями: паука и красивого юноши. Я собиралась показать, в каком мире пребываю почти всегда.

— Слушай, Роб. Совет: не сломайся, доказывая силу, — успокоившись сказала. — Нам, пожалуй, больше не стоит общаться.

— Пожалуй, — хмуро повторил он.

Холодность, безразличие. Ничего другого и не ожидала. Безжалостный!

— Выполнишь одну-единственную просьбу?

Поразмыслив, Грэйвз коротко кивнул.

— Завтра Эйден Келли устраивает вечеринку в честь моего Дня рождения. Хочу, чтобы он немного поревновал. Составишь ненадолго компанию?

Наврала про День рождения. Он в конце сентября, а не в середине июля.

— Только никаких подарков, — хмуро кинул он.

Мне не были нужны его гребаные подарки! Ими заваливал щедрый бог сновидений. Магический наряд цвета мака от Вэствуд, от которого мама пребывала в восторге. Особенно узнав, из чьих оно рук. Туфли, бижутерия. Келли сам подбирал образы к каждому балу бесов. Не элитных марок, но всегда что-то стильное, дорого выглядящее. Будь у Келли много денег, он бы купал меня в роскоши.

— Договорились. Заеду за тобой в семь, — хладнокровно произнесла и двинулась в сторону дома.

Я не врала. Келли правда ревновал к Робу. Видела это, чувствовала. Его «Камарро», припаркованный на обочине по пути наших прогулок. Он показывал, что не спускает с меня глаз. Плевать! Я словно находилась под защитным куполом. Роб создавал этот купол. Он изгнал меня из-под него. И автоматически стал жертвой…

— Ты слишком долго обхаживаешь его, детка, — сказал как-то Келли.

— О, нотка ревности? — подковырнула.

Он усмехнулся.

— Ревность ко всем, но они — не соперники.

— Какая самоуверенность! А что, если я его люблю больше, чем тебя? — играла с ним.

Стокгольмский синдром[54]. Любовь к пауку. Почти непрекращающеесянасилие. Дьявол Мартин подчинял физически. Келли — морально. Только с Робом я забывалась. Просыпалась на время, освобождаясь из сонного мира бога Гипноса. Мира, в котором испытывала к мучителю влечение. Чем ближе к разрыву контракта, тем острее желание. К Грэйвзу — иное. Не плотское. Никаких фантазий о том, какой он в постели. Чистые чувства к Робу. Грязные — к Эйдену. Легкий ветер и трепет от Эфира. Телесное, жаркое, дурманящее соитие с Гипносом. С вожделением и болью.